Короткое лето

Впрочем, делить шкуру неубитого медведя пока рановато…

— Дядь Миша, а не помните, как тех бандитов звали? Я бы поспрашивал.

— Золотую лихорадку словил?

— Бриллиантовую.

Старик рассмеялся и предупредил:

— Давай так договоримся: если дело выгорит, камни на сторону не уйдут. Гимназисты и половины их потенциала не используют, уроды косорукие. Сестры Холода на побрякушки растащат, им только дай красивую цацку нацепить. Да и огранщиков толковых у них нет. А городские алхимики, прости господи, одноразовые поделки клепают, пережгут все к чертям собачьим. Торговый Союз еще остается, но эти живоглоты хорошей цены не дадут.

— Мне самому проще с Братством дела вести, — кивнул я. — Только предмет торга сейчас несколько эфемерный, не находите? Десять лет прошло!

— Помнишь поговорку про рыбу и удочку? — прищурился дядя Миша. — Алмазы должны были откуда-то взяться. Слишком много камней для простого ограбления. Да и не возьмешь в ювелирке неограненные камни, так ведь?

— Так.

— Ищи не алмазы. Ищи — откуда они взялись.

— Звали как бандитов, помните?

Седой гравер закрыл глаза и тихонько рассмеялся.

— Память старика странная штука. Спроси меня, что ел вчера на завтрак, — не скажу. А тех парней не забыл, хоть без малого десять лет прошло. Один в кожаном плаще пришел, будто гимназист драный. А у самого все руки в татуировках и фикса золотая. Другой бандит бандитом, даром что усатый. Но держались вежливо, этого не отнять…

— Дядя Миша! — отвлек я старика от воспоминания. — Звали их как?

— Не скажу, — развел руками мастер. — Один в черных круглых очках был. «Консервы», что ли? Ну, ты знаешь. И кличка у него была как-то с ними связана. А вот как — хоть убей, не помню.

— Базилио? Слепой? — навскидку предложил я.

— Слепой? Да что-то в этом роде. А! Пью! Точно — Пью! Второй его так называл. Больше ничего не скажу. Память совсем дырявая стала, Слава.

— А по времени это когда происходило?

— В декабре, к католическому Рождеству дело шло, — уверенно ответил старик. — А год не назову, они все в кучу смешались. Спроси, когда Семера с Цехом воевала, тебе подскажут.

— Спасибо, дядя Миша! — произнес я без особого, впрочем, воодушевления и поднялся на ноги. — Если что — я к вам.

— Буду рад, Слава. Заходи, буду рад.

Я вернулся в зал, улыбнулся девушке-консультанту, кивнул охраннику и вышел на улицу. Оттянул на крыльце рукав, посмотрел на часы и тяжело вздохнул. Сорок минут одиннадцатого, пора домой ехать. Иван уже исстрадался весь, наверное. Девки в бане давно, а он как дурак у стойки застрял.

Мне и самому протирать в баре штаны в выходной день нисколько не хотелось, но тут уж ничего не попишешь. Обещал.

Отперев дверцу, я забрался за руль, завел двигатель и медленно сдал задом на проезжую часть.