Лето горячих дел

Сержант продолжал вертеть паспорт в руках, а потом сказал:

– Печать здесь какая-то смазанная.

Крону надоела эта комедия. Он выдернул из кармана служебное милицейское удостоверение.

– А здесь не смазанная?

Милиционер расслабленно улыбнулся.

– Так бы сразу и сказал. А что одет так нелепо?

– Спецоперация, – загадочно проговорил Крон.

– Понятно, – кивнул милиционер. – А как туда добираться будешь? Все дороги развезло. Надо либо верхом, либо на танке.

– А на мотоцикле?

Сержант на секунду задумался.

– Если по краешку, то можно.

Крон не стал выяснять, что такое «по краешку», и спросил:

– А ваши могут мне ссудить мотоцикл на пару дней? Я проставлюсь как положено.

– Если проставишься, то можно. Я сейчас позвоню. И да… Купи им патефонных иголок – сразу уважаемым человеком станешь.

Александр внял совету и купил у какого-то барыги прямо на вокзале пачку патефонных игл.

В милиции ему выделили мотоцикл без коляски, и Крон без особого труда добрался до Нелидово по травянистой обочине разъезженной дороги. На въезде в село ему попалась на глаза тетка в телогрейке, резиновых сапогах и с ведром в руке. Он тормознул мотоцикл рядом с ней и спросил:

– Где здесь живут Когановы?

Женщина недоуменно посмотрела на Кешу.

– Нет здесь таких, да и не было никогда. Я всю жизнь здесь живу.

– А где у вас сельсовет? – поинтересовался Крон.

– В середине села, напротив памятника. А ты здесь по что?

– Родственников ищу, – пояснил Крон.

Женщина понятливо кивнула и пошла своей дорогой.

Отыскав председателя сельсовета, моложавого мужчину, в доме, стоящем напротив памятника Сталину, он спросил у него:

– У вас живет такой Коганов? Я его двоюродный племянник.

Председатель вынул из ящика стола толстую потрепанную папку, связанную шнурками, некоторое время рылся в ней, а потом ответил, показывая исписанный лист бумаги:

– Жил, но очень давно. Я тогда еще под стол пешком ходил. А дом стоит пустым. Там сейчас что-то вроде сельского клуба – народ порой собирается, если повод есть. Сейчас там как раз день рождения празднуют.

«Один – один», – подумал Крон, покинул сельсовет и пошел в самостийный клуб. На входе его никто не остановил."

"В горнице дым стоял коромыслом. Народ сидел за длинным столом, пил и закусывал. На табуретке стоял патефон и нещадно хрипел так, что песню невозможно было разобрать, – игла затупилась. Крон подошел к имениннику, сидевшему во главе стола, и выложил перед ним пачку патефонных иголок.

– Подарок, – пояснил он, и на его губах заиграла лучезарная улыбка.

Именинник по имени Иван некоторое время теребил пакетик в руках, а потом поднял его над головой.

– Во, сейчас нормальная музыка будет! Очень своевременный подарок.

– Поставь Утесова, «Песню извозчика», – раздался из-за стола голос.