Летняя практика

Лена, заметно дрогнув от его неожиданной ласки, сбилась, но потом, видно собравшись, упрямо продолжила:

- Ты… Понимаешь, я бы еще не так переживала, если б ты вел себя… Ну, более осмысленно, что ли… Но ведь у тебя и поступки такие… Инфантильные. Залезть в окно, не слушать никаких доводов, не слышать меня, когда я говорю… Потом этот концерт ночной… И то, что ты его даже не помнишь… Данил… Ну что ты делаешь… Данил…

Данил, который во время ее речи, перешел от поцелуев ладони к запястью и поднимался выше по руке, как раз лизнул тонкую кожу с отчаянно бьющейся венкой во впадинке с внутренней стороны локтя, и с удовольствием почувствовал, как дрожь стала сильнее, кожа покрылась мурашками, а дыхание начало сбиваться. Пусть говорит. Ей это надо. Чтоб выслушал. Чтоб услышал.

Он слышит. Конечно, слышит. Да, мальчишка, глупостей столько наделал… И не факт, что еще не наделает.

Но, черт, Лена Николаевна, неужели ты не видишь, как меня штырит? Как меня топит? Только от тебя.

Одной. Ни от кого больше, никогда за всю мою жизнь!

Для меня – это аргумент. Это причина делать все, что возможно, чтоб удержать тебя рядом.

Я не смогу сказать красиво. Я просто никогда не разговаривал по-нормальному с взрослыми умными женщинами. Только с девчонками своего возраста и моложе. А там же не разговоры, понимаешь? Там просто убалтывание на секс. Это действует на всех. И на тебя это тоже действовало тогда, нашим прошлым пьяным летом.

А вот о том, что потом делать, после секса, с женщиной? У меня не стояло такой проблемы, Лен. Ее не было."

"Она появилась только с тобой.

Потому что никого я не хотел оставить в своей жизни дольше, чем на несколько ночей.

Только тебя.

И почему ты такая сложная! Почему ты не хочешь просто расслабиться, Лен?

Я все сделаю сам.

Я все сделаю правильно, Лен…

Он не мог этого всего сказать, конечно же. Но он показывал все действием.

Смотрел ей в глаза, трогал, так нежно, так осторожно.

Он никогда так себя с ней не вел. Всегда инициатива, всегда напор.

Но сейчас…

Нельзя напирать сейчас.

И не надо.

Лена, как-то сразу растеряв все свои слова, правильные, конечно, правильные, только следила за его губами на своей коже расширенными глазами и дышала все тяжелее. Ей это надо было не меньше, чем ему.

Данил вообще не сомневался, что, если проверить, если залезть сейчас к ней в трусики, ответ ему очень даже понравится.

И в другое время, в другой ситуации, он бы так и сделал. Но не сейчас. Нет.

Он оторвался от ее сладкой кожи, положил зацелованную руку себе на плечо.

Обними меня, Лен. Мне так надо. Мне необходимо.

И ее слабое шевеление пальчиками у затылка воспринялось, как удар тока, как что-то настолько сладкое, что будоражащей волной пошло по всему телу, от шеи вниз, до кончиков пальцев.