Летняя практика

– Данил, я считаю, что все, что возможно, мы уже друг другу сказали, и я не понимаю…

- А я не понимаю, какого хера ты покрасила волосы, - перебил он ее, и Лена удивленно замолчала. Вот уж точно такой претензии она не ожидала. Не от него. – Смотришься… Как будто тебе едва двадцать есть! Чего, после меня только молодые? Сколько?

Лена, не веря в такую глупость, только головой помотала.

То есть, после их фееричного прощания в августе, после того, как весь интернет был наводнен фотоотчетами с байк-пробега по Европе в компании молоденькой девочки…"

"Он приходит сюда, к ней, на работу… И еще и смеет ее в чем-то обвинять?

Это что такое? Наглость? Дурость? Издевательство?

В любом случае, она явно не собиралась выяснять отношения.

Потому что нет их, отношений. Просто нет.

И то, что сейчас происходит, кроме как идиотизмом не назовешь.

- Данил, мне пора домой. Была… эээ… До свидания.

Она двинулась к шкафу за верхней одеждой.

Но у Данила явно были другие планы.

Он шагнул еще ближе, перехватывая ее за локоть и дергая к себе.

- На вопрос ответь. Встречаешься сейчас с кем-то?

Лена только охнуть успела от бесцеремонности, дернула руку, но не смогла освободиться. Данил держал крепко, притягивая к себе так, что она уже коснулась его груди, твердой, очень твердой, да, она это отлично запомнила, а если бы забыла, то вот сейчас уже без вариантов.

- Это не твое дело, Данил, пусти меня! Не надо глупостей!

- Знаешь, Елена Николаевна… - он обводил взглядом ее лицо, напряжённо и неторопливо, словно решал для себя что-то, - я сюда шел… А хер его знает, зачем я сюда шел… Но уже неважно.

После этих слов он просто сжал ее обеими руками, не позволяя двинуться, и поцеловал.

Лена, которая уже с самого начала, с того момента, как увидела его в дверях кабинета, чего-то такого подспудно ждала, только дернулась беспомощно. Попыталась не отвечать, но когда она могла устоять перед его напором?

Незабытый за столько месяцев вкус его поцелуя, его жадности, невозможной грубости и нахальства обрушился так мощно, что она моментально потеряла голову.

Он держал, так крепко и сильно, зажав ее согнутые в локтях руки между их телами, и Лена не могла даже высвободиться… Чтоб ударить.

Или обнять.

Или вообще как-то проявить эмоции.

Но Данилу и не требовались проявления от нее. Он вообще походил на голодного человека, наконец, дорвавшегося до еды. И это даже не пугало.

Лена, забыв обо всем, отвечала на его поцелуй, умирая от желания, от необходимости длить это невероятное ощущение. Она поняла, что дико скучала по нему! Вот так глупо, так нерационально, так банально! Так ненужно ей!

И так нужно.