Летняя практика

А Данил смотрел ей вслед, ощущая как её прикосновение жжёт через рукав мотоциклетной куртки, и чувствуя, как затапливает, разливается через край, неконтролируемая злость, мешая оценить нормально ситуацию, толкая на необдуманные поступки.

Если б рядом в этот момент по недоразумению оказались люди, неплохо его знающие, то уже по выражению лица поняли бы, что надвигается тотальный пиз**ц.

И сваливать с линии обстрела надо как можно быстрее.

Лена вскрикивает тихо от неожиданности, когда он разворачивает её за локоть возле двери, смотрит в глаза, слегка расширенные и испуганные. И этот испуг, а ещё таящееся в глубине жадное тёмное предвкушение, так легко прочитываемое им, окончательно сносят уже основательно поехавшую от злости крышу.

Данил уже мало что соображает, все силы направляя на то, чтоб сдержаться. Чтоб не накинуться на неё прямо в подъезде.

Вынимает ключи из ослабевших рук, открывает дверь, заталкивает Лену внутрь.

История повторяется, да?

Только страшнее и больнее.

Пронзительнее.

Лена, как и в прошлый раз, не сопротивляется.

А может, он просто не замечает.

В любом случае, думать он будет потом. А сейчас он только чувствует.

Голод.

Оказывается, он дико голоден. Как зверь, готов сожрать её всю, целиком. Это понимается только рядом с ней. Потому что, коснувшись, остановиться невозможно.

Боль.

Её тело горячее под его руками, он обжигается, касаясь, сжимая, направляя, и удовольствие от боли нереальное.

Сладость.

Её губы, её кожа, её дыхание… Её сбивчивый, упрашивающий одуматься, шепот:

- Даня, зачем? Даня… Ну это же ничего не решит…

Всё это такое сладкое, такое манящее, что хочется вгрызться в эти губы, прикусить эту кожу, поймать это дыхание.

Что он и делает, отвечая на еле слышную сладкую прерывистую мольбу злобным и окончательным:

- Похер.

Лена больше ничего не говорит, а, может, он уже просто не слышит?

Тряпки рвутся легко, как бумажные, Данил не может отказать себе в удовольствии провести обеими руками от плеч до выступающих косточек таза, по звериному, на осязательном, тактильном уровне оживляя воспоминания о её коже, о подрагивающих под его пальцами мышцах живота.

И не выдерживая, и срываясь окончательно в диком желании ощутить её всем своим телом, сразу, полностью."

"Лена вздрагивает и закусывает губу, когда он дёргает её на себя и резко входит.

Выгибается, так сладко-мучительно, и тоже не сдерживается больше, стонет, поддаваясь, как всегда поддаваясь его напору.

Он движется медленно, неторопливо, желая продлить, прочувствовать как можно полнее её, обстоятельно ответить на все касания, на все поцелуи, на каждый вздох, каждый стон.

И как можно глубже заглянуть в омут глаз.

Найти там ответ на свой вопрос, свое невысказанное предложение.

Но Лена отворачивается. Занавешивается ресницами.