Летний дворец

Позади Лорена открывался вид на береговую линию, где с лёгкостью можно было заметить прибытие многочисленной свиты Дэймена, но не его приближение — одинокий всадник, всего лишь крошечное пятнышко, быстро движущееся в облаке пыли. Щёки Лорена чуть зарделись, от летней ли жары или от нечаянного признания, неизвестно.

Находиться здесь было крайне неосмотрительно. Лорен ещё не взошёл на трон, и правительство Акиелоса было нестабильно, с его новыми наместниками и придворными, набранными после зачистки тех, кто оказался причастен к предательству Кастора. Во дворце на Иосе им удавалось улучать моменты, когда они оставались наедине, как тайные любовники: на закате ли, или в сумерки, в саду, или в спальне, когда по утрам Дэймен просыпался с уютно пристроившимся к нему Лореном. Временами в этом ощущалось нечто сюрреалистичное: было настоящим чудом то, что вновь зародилось между ними, несмотря на суровые реалии тех дней и тяжело дававшиеся решения.

Сейчас это ощущение чуда снова охватило его.

— Привет, — сказал Лорен, и Дэймен внезапно ужаснулся от мысли, как близки они были к тому, чтобы лишиться всего этого. — Прошло столько времени, я забыл, каково это. Напомни.

— Мы оба здесь. У нас есть время, — сказал Дэймен.

— Правда? — спросил Лорен.

— Тебе идёт, — Дэймен не смог удержаться, чтобы не провести пальцем вдоль края хитона Лорена, от застёжки на плече и вниз поверх ключицы, наискось прикрывавшего грудь.

— И устроено всё просто.

Дэймен думал об этом — о том, чтобы отцепить золотую застёжку на плече Лорена. Белая ткань не соскользнула бы полностью, а собралась бы складками на талии, где Дэймену осталось бы лишь распустить тонкий пояс.

Конечно, они были не одни. Целая команда домашней прислуги была послана вперёд, чтобы открыть дворец к их приезду: проветрить помещения, застелить постельное белье, залить масло в лампады, принести вина из погреба, срезать свежих цветов, почистить и отнести на кухню только что пойманную рыбу… и, кроме того, естественно, у Лорена была и собственная свита. Но здесь, посреди сада, казалось, будто лишь пение птиц и стрёкот цикад — их единственная компания.

— Мне знаком механизм, — тихо произнёс Дэймен на ухо Лорена. — Я хочу делать всё не спеша. О, ты ведь помнишь."

"— Меня провели в мои комнаты, оттуда тоже вид на море, как здесь. Они оставили там для меня эту одежду, и я подумал о твоём скором прибытии. Я думал о том, каково это, быть здесь, с тобой.

— Вот так, — сказал Дэймен. Он поцеловал открытое плечо Лорена, а затем поднялся выше, оставляя ленивые поцелуи вдоль его челюсти.

— Нет, я… думать о тебе и быть с тобой — разные вещи; ты становишься всё сильнее, всё более…

— Продолжай, — Дэймен испытал прилив чистого наслаждения и рассмеялся, уткнувшись ему в шею.