Летчик и ведьма

Или так и будешь до пенсии вторым летать? Давай, автопилот отключай, сажай. Не бойся, я рядом. Ты все знаешь и все умеешь. Считай это новогодним подарком.

— Иваныч, а пиздюлей не получим? — спросил я, сев на его место.

— Нет. Никому не скажем. С землей говорить я буду.

Я сел! Идеально приземлился! Пару подсказок Иваныч сделал, но я и без них бы справился. Жопа, конечно, взмокла, и пульсик с давленьицем улетели в стратосферу, но радости было… Одно дело, когда все это на пустом учебном самолете, с инструктором рядом, другое — когда вот так. Когда у тебя сто с лишним человек пассажиров за спиной.

— Умничка Кеша, — сказал Иваныч, едва самолет замер на отметке. — Пять баллов! Пора. Налет есть, класс есть. Подам рапорт, чтобы тебя ставили первым с наставником. Полетаю с тобой, пока не сдашь квалификацию.

Уже в терминале я спохватился, что не маякнул Марго. Она, конечно, отслеживала табло, но это было ритуалом: отправить короткое «прилетел». Включил телефон и ахнул.

Черт, все-таки рожает! Бегом!!!

Планы были отоспаться и вечером приехать к ней. Встретить Новый год, поспать немного на свободной кровати и утром снова в аэропорт: в двенадцать рейс в Казань. Ну да, хочешь рассмешить бога… и дальше по тексту.

Бегом! Может, еще и успею.

И, разумеется, тут же застрял на КАДе в пробке. Тридцать первое же, полная трында на дорогах.

— Рит, ты как? Я уже еду.

— Не торопись сильно, успеешь. Говорят, еще не скоро.

Но я все равно торопился, конечно. Просто так меня не пустили, заставили форму снять, дали санитарный костюм, бахилы, шапочку.

— Вперед, командир, — хихикнула кокетливая медсестра. — Это не страшно. Не страшнее, чем самолет водить.

Марго бродила взад-вперед по палате и тихо скулила. Увидела меня и заскулила громче.

— Кеш, я больше не могу. Я ее просила не торопиться, вот она теперь и не торопится. Говорят, что, наверно, завтра. Ну точно не в этом году.

Я растирал ей поясницу, пытался чем-то отвлечь, рассказывал всякие глупости. В животе урчало: с раннего утра во рту ни крошки. Но ей есть было нельзя, а я не ушел бы ни за что на свете, ни на минуту. Ерунда, потерплю.

Время тянулось, тянулось. Прибегал дежурный врач, суровый мужик лет сорока, деловито заглядывал Марго в одно место и убегал, махнув рукой: еще рано.

— Офигеть Новый год! — стонала она. — Боже, зачем мне это понадобилось? Зачем мне вообще все это присралось?

Я делал вид, что ничего не слышу. Еще неизвестно, что сам сказал бы на ее месте.

— Затем, что Маша, — отвечал терпеливо, положив руки ей на живот. — Потому что она нам нужна. А мы — ей.

Обнимал, целовал, гладил, разговаривал, разговаривал, разговаривал… Уже язык заплетаться начал, даром что попугай.

— Бедный ребенок, — ныла Марго, — у нее не будет дня рождения. Ужасно родиться на Новый год.