Летчик и ведьма

Буду подавать туда, где проходной поменьше. На бюджет. Лишь бы отстали».

По этим случайным обмолвкам было ясно, что в семье не слишком хорошие отношения. Такой вот токсик я чуяла за версту. Даже спросила у их классной Фаины, все ли там в порядке.

«Мать, отчим, — пожала плечами та. — Отец, кажется, умер. А что, проблемы?»

«Да нет. Просто…» — я отползла в окоп.

Отчим? Для меня это слово было как красная тряпка для быка. Хотя быки и не различают цвета. Понимала, конечно, головой, что есть в природе нормальные отчимы, получше родных отцов, но эмоции зашкаливали."

"Никогда никому не желала смерти, а вот когда Петюня утонул по пьяни, плакала от радости. Хотя тогда уже год как жила у отца. До сих пор иногда снился кошмар: отвратительные липкие лапы под юбкой, такое же липкое, горячее дыхание на шее, на груди, язык, лезущий в рот. И мать, которая отказывалась меня слушать.

Не смей наговаривать на отца, орала она.

Он мне не отец, рыдала я.

И убежала к настоящему отцу. Сказала что если не разрешит жить у него, вообще уйду на улицу. И плевать, что со мной будет. Может, он и не слишком был рад моему появлению, я никогда не знала, что у него на уме и на душе. Но выгнать меня совесть не позволила. Два года, до окончания школы, я прожила у него, а потом снимала комнату в большой запущенной коммуналке на Ваське. Когда перешла на второй курс, умерла бабушка, его мать, завещавшая мне квартиру на Просвете. С матерью мы практически не общались. После Петюниной смерти она пыталась навести мосты, но я ее так и не простила, хотя прошло почти шесть лет.

В общем, Маша чем-то напоминала мне меня в этом возрасте, уже одного хватало, чтобы держать ее в поле зрения. Ну а в целом преподавать мне нравилось. Я всегда хотела стать учителем. А еще ветеринаром. Но поскольку совместить вряд ли получилось бы, стала учителем биологии. А вот Мишка этого понять никак не мог.

Рит, прости, говорил он, но в школу идут одни лузеры с садистскими наклонностями. Ты, вроде, не такая, значит, надолго тебя не хватит.

Сначала я пыталась спорить, еще когда училась. Потом перестала, поскольку никакого смысла в этом не было. Я заводилась, он злился в ответ, и все заканчивалось ссорой. Поэтому стала просто отключать прием. Он говорил, а я не слушала.

Вообще все у нас складывались непросто. Я его любила, конечно, и хотела быть с ним, но это отношение как к маленькой глупенькой девочке… Особенно когда его отец после инсульта не смог больше работать и передал Мишке управление компанией, сдающей в аренду строительную технику. Тут он и вовсе стал считать себя чрезвычайно взрослым и мудрым. Во всяком случае, по сравнению со мной. В чем-то действительно так и было, но я бы предпочла, чтобы он не демонстрировал это слишком явно и со снисхождением.