Летчик и ведьма

Но этому надо было учиться — брать от нее все сегодня, не откладывая на потом. Да, для любого человека завтра могло не наступить, и я каждый раз волновалась, когда Кешка уходил в рейс. Однако для меня все было определено намного прозрачнее, чем для большинства людей.

Рано или поздно, но инвалидность догонит — если, конечно, не умру до этого момента. Мне нужно было привыкнуть к этой мысли, сжиться с ней, подготовиться и морально, и физически. А до тех пор проживать каждое мгновение своей жизни так, словно оно последнее.

Я пыталась прочувствовать каждую минуту беременности, несмотря на токсикоз и все свои страхи. Прислушивалась к ощущениям, к тому, как возится в животе малыш. Разговаривала с ним — то есть с ней. Говорила, как мы с папой любим ее и ждем. Просила не торопиться, подрасти и появиться на свет в срок.

А еще я ждала Кешку, начиная скучать раньше, чем он выходил за дверь. Особенно грустно было, когда уходил в длинные рейсы с возвращением на следующий день. И с каким облегчением я вздыхала, увидев на онлайн-табло «Прибыл».

Сейчас мне было так странно, что я сопротивлялась до последнего, не желая впускать его в свою жизнь. И только когда решилась, поняла, каким огромным счастьем может быть взаимная любовь. Не то, что я принимала за нее раньше, а настоящая — наполненная вниманием, заботой, поддержкой. Конечно, у него были недостатки, как у всех, но достоинства с лихвой их искупали. И он сказал правду: такого невероятного мужчину мироздание подарило мне в качестве компенсации за все несчастья."

"Тридцать первого утром я проснулась, поздоровалась, как обычно, с Машей. Каждый ее приветственный пинок был еще одним лучиком надежды, особенно с того дня, когда срок перевалил за сакральные шесть месяцев.

«Ребенок развивается абсолютно нормально, — уверяла Лилия Вадимовна. — Даже если вдруг решит родиться раньше, серьезных проблем быть уже не должно. Дойдет в инкубаторе, не страшно».

И все же каждый новый день становился еще одной ступенькой к вершине. Ступенькой, которую мы с Машей преодолели.

Встав с кровати, я почувствовала тянущую боль в пояснице, а потом и в животе.

Нет! Пожалуйста! Не надо! Только тридцать вторая неделя. Еще рано!

Лилия Вадимовна улетела на Новый год в Сочи, должна была вернуться второго. А у Кешки утренний рейс в Москву и обратно.

— Да, пошло раскрытие, — вздохнул дежурный врач, осмотрев меня. — Уже не остановим. Придется рожать.

Ну вот как так, а? Ну почему-у-у⁈

— Маша, только не торопись, ладно? Давай папу дождемся, — попросила я, набирая сообщение Кешке:

«Кеш, как прилетишь, сразу давай ко мне. Мы уже рожаем».

Кеший

— Садись, — сказал Иваныч, когда пошли на снижение. — Ну что глазами хлопаешь? Ты дублер? Вот и дублируй. Класс повысил, пора дальше идти.