Многая лета

* * *— Мама, ты представляешь, я иду в Мариинку! — Лидочка повторяла эту фразу, наверное, в сотый раз и никак не могла насладиться её звучанием. Театр! Мариинка! Ложа! Гул публики в партере, похожий на прибой морской волны, нежные и протяжные звуки настраиваемых инструментов из оркестровой ямы, волнение в груди, что вот-вот шитый бархатом занавес дрогнет, распахнётся по сторонам, погаснут огни и революционный Петроград окажется где-то далеко-далеко, в ином измерении. Волнения прибавляло то, что они с Надюшей идут не вдвоём, как курсистки, а с интересным провожатым — высоким, симпатичный и стройным.

— Не могу вспомнить, откуда Глеб Васильевич кажется мне знакомым. И знаешь, что странно? Он умолчал о своей фамилии, — сообщила Надя, передавая Лидочке приглашение пойти в театр. — Но несомненно то, что он хорошо образован и очень галантный кавалер. Кстати, холостяк. — Она многозначительно посмотрела на Лиду, от чего её щёки вспыхнули алыми маками.

Окончательно смутившись, она перевела разговор на платье, в котором прилично пойти в театр. Платье было действительно большой проблемой. Лидочка несколько раз перемеряла свои старые платья, но решительно все забраковала, потому что пара действительно красивых платьев давным-давно превратились в продовольствие с рынка, а в тех, что висят в шкафу, можно в лучшем случае пойти на службу, но никак не в театр! В ожидании совета она посмотрела на маму. С тех пор как Лидочка поступила на службу, из маминых глаз исчезла безнадежность и она стала понемногу оживать.

Сейчас мама сидела у окна и распускала на пряжу старый вязаный шарф небесно-голубого цвета. На фоне ниток её тонкие пальцы с золотым ободком обручального колечка казались тоже голубыми и невесомыми.

— Лидуша, если хочешь, то надень моё коричневое платье с жабо из брюссельских кружев. Тебе должно пойти. Оно, конечно, старенькое, но вполне пристойное.

— Правда, мама, а можно?

— Глупенькая, конечно можно, раз я сама предложила. Боюсь, оно по нынешней моде чуть длинновато, но я успею подшить подол.

Лидочка обернулась, успев поймать мамину мимолётную улыбку, и от того, что у мамы хорошее настроение, ей тоже стало тепло и радостно, словно в комнату неслышно прокрался и свернулся у печки сказочный Кот Баюн с пушистой шёрсткой и медным колокольчиком на толстой шее.

В последнее время Лидочка стала замечать, что их жизнь очень медленно, со скрипом, но поворачивается в лучшую сторону. Например, вчера соседка по квартире, милейшая Аграфена Савельевна, вдова аптекаря, шепнула, что соседи Толстиковы решили съехать в другую квартиру, поэтому противный дед Толстиков больше не станет шпионить за ними в замочную скважину, а старуха Толстикова не будет сварливо делить с мамой столик в кухне.