Меч Лета

Или просто старался его утешить?

Хэрт, не ответив мне, встал и, дойдя до серванта в столовой, нажал на его поверхности невидимую постороннему глазу кнопку. Крышка серванта немедленно распахнулась, как ракушка, и мы увидели, что под ней находится световая панель, которая в следующий момент засветилась теплыми солнечными лучами.

– Солярий! – воскликнул я и вдруг догадался, каким образом Блитцен спас Хэрту жизнь. – Когда ты впервые попал в Нидавеллир, он сделал для тебя это, чтобы ты не погиб без дневного света, да?

– Когда я впервые попробовал магию рун, у меня получилось не совсем правильно. Я случайно попал в Нидавеллир и чуть не умер. Блитцен добрый, умный и может работать руками. Но не под давлением. Состязание не для него.

Сэм, сгорбившись, обхватила руками колени.

– Но мы-то что-нибудь можем для него сделать? Неужели у тебя нет какого-нибудь волшебства ему в помощь?

– Кое-что есть, – подтвердил Хэрт. – Использую перед поединком. Но недостаточно.

Я перевел его ответ для Самиры, а потом спросил:

– Может, я тоже что-нибудь могу сделать?

– Защити его, – тут же начали объяснять руки Хэрта. – Джуниор готовит подлянку.

– Готовит подлянку? – Не ожидал я такого от гнома – приверженца старых традиций. – Но это же против правил.

– Я слышала о таком, – сказала Сэм. – В гномичьих поединках можно сколько хотите противника подставлять. Если никто не заметил, то все в порядке. Подлянка должна быть обставлена как случайность, ну или хотя бы так, чтобы судьям оказалось нечего предъявить. Но, если я правильно понимаю, Джуниору для победы над Блитценом совершенно не требуется прибегать ни к каким уловкам.

– Он будет прибегать! – определеннее прежнего заявил жестами Хэрт. – Ненависть.

– Ну, значит, буду защищать Блитца, – согласился я.

– Этого мало, – вновь зажестикулировал Хэрт и, повернувшись к Самире, добавил: – Надо подставить Джуниора. Только тогда у нас будет победа.

Стоило мне перевести ей это, она посерела, как гном на полуденном солнце.

– Нет! – с яростью замахала она указательным пальцем перед лицом Хэртстоуна. – Категорически нет, и кончено!

– Тогда Блитц умрет, – хмуро показал Хэрт. – Да ты ведь раньше-то делала.

– Что ты делала раньше? О чем он? – не понял я.

– Хэртстоун, ты обещал никому об этом не говорить, – с возмущением посмотрела она на него, а затем повернулась ко мне с таким видом, что было ясно: на свой вопрос я ответа не получу.

– Извините, мне нужно на воздух, – только и бросила она нам, выбегая за дверь квартиры.

– Она что, взбесилась? – уставился я на Хэрта.

Он враз как-то съежился. Было видно, что утратил надежду.

– Ошибка, – ответил он мне скупым жестом, а затем влез в солярий и повернулся лицом к свету.

От его тела на полу возникла волнообразная тень.