Конец лета

Он считал, что ей нужно было представить свои картины публике еще много лет назад."

"Чтобы освободить руки, Динна воткнула кисть в волосы, словно заколку. Бен наблюдал за ней с удовольствием и гордостью. С ее лица не сходила улыбка, она играла не только на губах, но и в глазах.

– Волнует? Ты смеешься? Да я чуть с ума не схожу. Я даже спать перестала, уже несколько ночей не сплю.

Бен подозревал, что это правда. Каждую ночь, после того как они долго занимались любовью, Бен сонным взглядом смотрел ей в глаза, и последним, что он помнил перед тем как уснуть, была ее улыбка. По утрам Динна вдруг стала рано просыпаться. Вскакивала, готовила завтрак, а потом исчезала в рабочей комнате. Именно там Динна держала все свои работы. Она перевезла свои сокровища в дом Бена и собиралась хранить их там до самой выставки. Динна даже не хотела, чтобы до открытия выставки они появились в галерее.

Наконец Динна подписала последнюю картину и с усмешкой повернулась к Бену.

– Уж и не знаю, доживу ли я до четверга.

– Доживешь, – заверил он.

Глядя на Динну, Бен словно светился изнутри, а думал о том, как же она все-таки прекрасна. Казалось, в последнее время она сделалась еще красивее, лицо стало нежнее, приобрело какую-то особую прелесть, глаза сияли. Во всем ее облике сейчас были одновременно и бархатная мягкость, и обжигающее пламя. Время, которое они провели вместе, было поистине волшебным, с Беном прежде ничего подобного не бывало. Маленький коттедж в Кармеле с появлением Динны словно ожил, в комнатах появились цветы, большие куски плавника – они прислонялись к ним, греясь у костра на «своей» дюне. Динна заполнила собой все существование Бена, его сны, его дни, теперь он не мог представить себе жизни без нее.

– О чем задумался?

Динна прислонилась к штабелю картин и склонила голову набок.

– О том, как сильно я тебя люблю.

– О... – Динна улыбнулась, ее взгляд смягчился. – Об этом я тоже много думаю.

– О том, как сильно я тебя люблю? Бен улыбнулся, Динна тоже улыбнулась.

– Да. И о том, как сильно я люблю тебя. Не представляю, как я жила до встречи с тобой?

– Ты жила очень даже неплохо и никогда не готовила завтрак сама.

– Звучит ужасно.

Динна подошла к Бену, он потянул ее за руку и усадил к себе на колени.

– Сейчас ты волнуешься из-за выставки и плохо спишь. Потерпи месяц-другой или... – Бен осекся и поморщился, как от боли. Он чуть было не сказал «или год», но потом вспомнил, что в их распоряжении нет года, у них всего пять или шесть недель. – Вот увидишь, тебе надоест готовить завтрак.

Динне хотелось бы это увидеть. Она бы с радостью провела с Беном не месяц, не год, а всю жизнь.

– Мне это никогда не надоест.

Динна уткнулась лицом в его грудь.