Конец лета

Далее фолиант был торжественно снесен вниз и водружен на стол в гостиной, где обычно лежали свежие газеты и журналы. Там книгой можно было повосторгаться, взять ее в руки и при желании полистать. Об издании снова заговорили дня через три, когда отец обнаружил, что она исчезла.

Вначале пропаже голдсмитовской «Истории живой природы» не предали особого значения. Все решили, будто ее кто-то взял почитать и забыл положить на место. Но книга как в воду канула. Отец начал опрашивать домочадцев, но в ответ получал только недоуменные взгляды. Бабушка подключилась к поискам, но все было напрасно.

Нас с Синклером тоже спросили, не видели ли мы книгу. Конечно, мы ее не видели, и нас оставили в покое. Моя мать заикнулась было: «Может, вор...», но бабушка только усмехнулась. Какой вор предпочтет старую книгу георгианскому серебру? Она уверяла, что раритет просто куда-то засунули и что она скоро отыщется. Как любая кратковременная сенсация, таинственное исчезновение вскоре было забыто, но книгу так и не обнаружили.

До настоящего момента. Она жила в комнате Синклера, надежно спрятанная среди других предметов, которыми он редко пользовался. Книга прекрасно сохранилась: красный сафьян был гладок, как прежде, а золотистые буквы на нем ничуть не потускнели. Взяв увесистый фолиант в руки, я вспомнила про экслибрис. Осторожно отогнув переднюю часть обложки, я увидела, что мраморный форзац вместе с экслибрисом аккуратно отрезан бритвой. И на белом чистом авантитуле, который следовал за отсутствующим форзацем, твердой рукой двенадцатилетнего Синклера было выведено:

Глава 9

Золотая осень не торопилась сдавать свои позиции. В понедельник днем бабушка, вооружившись лопатой и садовыми перчатками, отправилась в сад сажать луковицы. Я вызвалась помочь, но она отказалась, сославшись на то, что, окажись мы в саду вдвоем, за разговорами ничего не успеем сделать, а одна она справится быстрее. Отвергнутая, я пошла гулять с собаками. Все равно садово-огородные работы были не по мне."

"Часа два я блуждала по окрестностям и вернулась, только когда начало смеркаться и повеяло холодом. Над горными вершинами повисли первые облака, пригнанные северным ветром, и озеро окутал легкий туман. Из сада, где Уилл развел костер, поднимался длинный шлейф голубоватого дыма, и в воздухе запахло гарью. Засунув руки в карманы и мечтая о горячем чае у камина, я вышла по тропинке на дорогу, обсаженную пожелтевшими березами. Одна из собак залаяла, я подняла голову и увидела у дома знакомый темно-желтый «лотус».

Синклер вернулся. Я посмотрела на часы, они показывали пять. Он приехал рано. Шагая по полю с нескошенной травой, я вышла на покрытую гравием дорогу.