Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 4

Риверс даже крикнуть не успел — энергия подхватила его и швырнула вниз. Как метеор, он пробил парящую платформу под собой. Затем следующую. И следующую.

С оглушительным грохотом он пробил остатки пола сотого этажа. Затем девяносто девятого. Девяносто восьмого. Звуки разрушения эхом отдавались по всему зданию, пока, наконец, на девяностом этаже раздался финальный удар — Риверс врезался в пол зала заседаний.

Я прыгнул следом, отталкиваясь от руин этажей. Приземлился на краю груды обломков, готовый добить противника, если потребуется.

Но в этот момент меч в моей руке дрогнул. По клинку пробежали первые трещины — сначала тонкие как волос, потом все шире. Металл не выдержал столкновения двух противоположных энергий.

С громким треском, похожим на стон умирающего металла, меч рассыпался в пыль. Остатки клинка просыпались на пол, как песок.

— Вот зараза, — пробормотал я, глядя на пустую рукоять. — А он мне начинал нравиться."

"Из кратера раздался хриплый смех. Я повернулся и увидел, как Риверс выбирается из-под обломков. Вернее, то, что от него осталось.

Левой руки не было — гладкий срез на уровне плеча. На теле красовались два огромных пореза от моей первой атаки и страшная рваная рана от плеча до бедра от Пасти Заката. Кровь лилась потоками, а сам он едва держался на ногах.

Израненный, искалеченный, но живучий, как таракан. Интересно, а все апостолы так могут или этот конкретный?

Встав на колени в луже собственной крови, Риверс поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах больше не было безумия или ярости. Только что-то похожее на уважение? По крайней мере, я так думал.

— Ты… — прохрипел он, сплевывая кровь. — Сильнее, чем я думал. Достоин стать сосудом для моего господина.

— Спасибо, но я пас, — ответил я. — У меня аллергия на безумных богов.

Риверс засмеялся — влажным, булькающим смехом умирающего.

— Ты думаешь, это конец? О нет, Торн. Ты беспросветно туп, если считаешь, что остановил меня. Мой план уже давно приведен в действие. Пока ты думал, что останавливаешь меня сражением, механизм был запущен.

В моем коммуникаторе внезапно затрещали помехи, а затем прорвался взволнованный голос Арии:

— Дарион! Дарион, ты меня слышишь⁈ Тут что-то происходит!

— Что случилось? — спросил я, не сводя глаз с Риверса.

— Мы видим трансляцию с камеры Зары! Она на уровне семидесятого этажа, удерживает Леона и медленно спускается. Но дело не в этом! Смотри вниз, на землю!

Я подошел к разбитому окну и выглянул наружу. То, что я увидел, заставило меня невольно присвистнуть.

На земле Доминуса, охватывая добрую половину города, горела огромная восьмиконечная звезда. Линии пылали тем же черно-фиолетовым пламенем, что окружало Риверса в его апостольской форме. Символ хаоса, начертанный в масштабах мегаполиса.