Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 4

— И что пошло не так? — спросил Кайден, который тоже заинтересовался разговором.

— Один идиот спросил, продаются ли экспонаты. Я сказал: ни за что! Это моя коллекция! А он предложил миллион за моего любимого Поющего Слизня.

— Миллион? — присвистнул я, услышав их разговор, все же места свободного было не так много и мы были на виду друг у друга.

— Именно! И тут все остальные начали предлагать цены! Два миллиона за Огненную Жабу! Три за Невидимого Кота! Я кричал, что ничего не продаю, но они решили, что я набиваю цену!

Гелиос схватился за голову.

— В итоге они устроили стихийный аукцион МОЕЙ ЖЕ коллекции! Между собой! Я бегал по залу, пытался остановить, а они думали, что я изображаю азартного ведущего! К концу вечера каким-то образом распродали половину экспонатов, деньги сунули мне в руки и разошлись довольные!

— Ты хоть заработал? — поинтересовался Леон.

— Заработал. Раз в десять больше, чем все это стоило… Но какой смысл от денег⁈ Я полгода собирал этих тварей обратно! Еще и прозвище прилипло — мол, единственный аукционер, который сам не знал, что ведёт аукцион. До сих пор, когда прихожу на подпольные рынки, все спрашивают: «Что сегодня продаёшь, Аукционер?»

Кайден громко рассмеялся, Леон тоже попытался, но вышло не очень.

— Кстати, Поющего Слизня так и не вернул, — грустно добавил Гелиос. — Новый хозяин научил его материться. Теперь он стоит в пять раз дороже. И почему я сам до этого не додумался?

* * *Остаток пути прошёл относительно спокойно.

Леон так и не оправился от морской болезни. Он провёл все семь дней либо у борта, либо в каюте, проклиная всё на свете. Кайден пытался его лечить, подсовывая разные зелья и снадобья, но ничего не помогало."

"Аукционер, что удивительно, вёл себя примерно. Он даже помог починить корабль, используя какую-то алхимическую смесь для заделки пробоин. Правда, постоянно вздыхал, глядя на море, и бормотал что-то о «потерянных возможностях коллекционирования».

Странный мужик, в общем, но вроде пока неопасный.

Тень подружился с мантой. Пёс часами лежал на спине летающего существа, и они вместе дремали на солнце. Иногда манта поднималась в воздух, катая довольного пса. Матросы сначала пугались, потом привыкли.

На последний день путешествия на горизонте показались берега Восточной Империи. Высокие белые скалы, покрытые зелёными лесами. Города, построенные ярусами на склонах гор. И порт — огромный, шумный, полный кораблей со всего мира.

— Наконец-то, — простонал Леон, с трудом поднимаясь на палубу. Он похудел килограмм на пять и был бледен как смерть, но в глазах горела решимость. — Земля.

— Не радуйся раньше времени, — предупредил капитан. — Ещё час до порта. И швартовка. И…

Леон снова бросился к борту.

Когда мы входили в порт, нас уже ждали.