Лестница Пенроуза (СИ)

А как ты меня отпустил? Неужели не мог предвидеть развязку, с твоими связями и твоей работой?

Имс выдохнул, потер лоб и потянулся за сигаретой.

– Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Мы выясняем наши отношения, которые были в сороковых годах! До сих пор не можем друг другу простить, что расстались! А ты говоришь – я могу передумать! Да как тебе в голову-то пришло такое ляпнуть?

– Имс, расскажи мне все, что видел. А я тебе ответный подарок сделаю. Не поверишь, мне тут наша малахитовая дива подкинула полезной информации. Источник, конечно, никакого доверия не заслуживает… но некоторые вещи неожиданно в точку!

– Амалия, что ли? – заинтересовался Имс. – То-то ты на обед так долго ходил…

– А ты заметил? – усмехнулся Артур. – Амалия, да. А ты знаешь, что она помолвлена с главой эзотерической школы и великим гуру, неким Марком Модестовичем?

– Мне почему-то представился цыганский барон с золотыми зубами и смоляными кудрями до плеч…Хотя Марк Модестович…

– По имени определенно еврей, – улыбнулся Артур. – Подозреваю, на эти курсы ходят в основном женщины… Он сулит, что с ним они достигнут высшей степени просветления и рассказывает про высокочастотные эгрегоры дерева Сефирот.

– Мать моя… Надо спасать Амалию, как думаешь? И что такое дерево Сефирот? А вот что такое высокочастотные эгрегоры, я себе могу представить.

– А виноград в ушах у Амалии ты видел? Если бы мы были мошенниками…

– Ах, если бы мы были мошенниками… – мечтательно осклабился Имс. – Думаешь, это он подарил?

– Не дождетесь. Думаю, Амалия сможет за себя постоять, а что такое дерево сефирот, я так и не узнал. Зато узнал кое-что другое, но сначала я жду честного и полного рассказа от тебя, Имс.

И Артур удобно устроился в кресле.

– Я расскажу, хорошо, – покорно сказал Имс. – И, Арти, до меня дошло: твой Марк Модестович…

– Твой Марк Модестович банальный каббалист. Дерево сефирот – это древо жизни в учении каббалы. Но я тебя умоляю, давай хоть туда лезть не будем!

– Дело не в каббале вовсе, Имс! И я тебя внимательно слушаю.

Имс шумно вздохнул, затушил окурок и зажег новую сигарету.

– Ну что же, дорогуша… Я ведь умею живописать подробности. Ты сам этого хотел.

Но если Имс таким образом решил отпугнуть Артура, то он крупно ошибся. Артур впитывал каждое слово, каждую эмоцию, следил за выражениями, мелькающими на лице Имса, за малейшими его жестами, – перед ним словно бы мазок за мазком восстанавливались картина жизни, которую у него когда-то кто-то резко и не спрашивая отнял. Временами он испытывал острейшее чувство дежавю, временами – ему просто невыносимо хотелось вернуться туда, в осенний довоенный Нью-Йорк, и все исправить – никуда не уезжать, остаться с Имсом навсегда, забыть обо всех, кроме него.