Лестница Пенроуза (СИ)

– Представляешь, дорогой, все это было в руках у одного скромного частника, о котором никто в наших кругах никогда ничего даже не слышал! Мы все только и знали, что терзать Рамье, а ведь с тем в последнее время стало совершенно невыносимо вести дела! Последний раз я уже привез деньги, а он отменил встречу без всяких объяснений, представляешь?! А тут – такой подарок судьбы!

Артур притворился, что не расслышал стоимости тарелки работы Пикассо.

– Ты ему понравился, – за завтраком сообщил Артуру Имс, когда пресловутый дядя как раз удалился на Christie’s с видом не знавшего поражений завоевателя. – А ему не так-то просто понравиться.

– Похоже, у твоей родни, как и у друзей, все вообще непросто, да, Имс? – прищурился Артур.

– Кто бы говорил о простоте, – хмыкнул Имс, проделывая вилкой немыслимые операции с беконом. – Подожди, вот познакомлю тебя с маман…

– Все же знакомство с родителями?

– А то! – ответил Имс, наслаждаясь нервозностью собеседника.

– Имс, в самом деле, зачем мы едем?

– Мне надо проверить одну гипотезу, Артур, – сказал Имс.

И что-то в его тоне было такое, от чего Артуру перехотелось расспрашивать дальше.

Несколько минут они поглощали завтрак в молчании. Артур поглядывал в окно, где голубел утренний Лондон, и думал, что реальность наконец-то начала приближаться по яркости к снам.

Но Имс ухитрился вдребезги разрушить момент одним вопросом.

– Арти, там, во сне, когда ты увидел фотографии с эсесовцами… я думал, тебя удар хватит… Это что-то личное?

Артур ощутил, как снова засосало под ложечкой.

Он не мог объяснить Имсу. Не мог рассказать, что с детства ему снились кошмары – и в этих кошмарах он, покрываясь ледяным потом, слышал немецкую речь и солдатские чугунные шаги, видел тусклый блеск оружейных стволов и черные мундиры офицеров СС с серебристым мерцанием крестов, орлиных крыльев и лавровых венков на груди...

В этих снах Артур всегда убегал, скрывался, едва дыша, в каких-то переулках, прижавшись к холодной шершавой стене… прятался в странных заброшенных домах, покинутых квартирах… спал где-то на полу, завернувшись в пальто, дрожащий от холода, дурноты и непрерывного, слепого, всепоглощающего ужаса… Он и в реальности едва сдерживал дрожь, слыша за спиной болтовню вполне безобидных немцев-пенсионеров.

– Артур? Ну скажи мне, ну?

– У меня бабушка побывала в немецком концлагере, – сказал Артур. – Я с ней много времени проводил, она с нами жила.

Имс тихонько присвистнул.

– Вот как. Рассказывала, значит?

– Рассказывала, – кивнул Артур.

– Понятно, – протянул Имс. – А у меня дед в союзнической армии служил. Но я его не знал, он умер еще до моего рождения. Мама говорила, я очень на него похож. Просто одно лицо.

Артур пожал плечами, едва заметно. Не знал, что сказать.