Лестница в Эдем

– Сегодня или никогда! Никогда или сегодня! – гипнотически повторяла она, обновляя в памяти образ своего избранника.

Она была уже почти готова, когда позвонил Бурлаков и еще раз напомнил про молочный зуб ее сына.

– Да-да, милый! Я уже его взяла! – соврала Зозо, совершенно забывшая про это.

Поиски продолжались минут пятнадцать, пока не увенчались успехом. Зуб Мефа обнаружился в коробке с нитками и иголками, на самом дне, рядом с наперстком и всякой мелочовкой. Прежде чем сунуть его в кошелек, Зозо некоторое время держала зуб на ладони, вспоминая, как маленький Меф с обычным для него маниакальным упорством раскачивал его языком и пальцами, а она, Зозо, пугалась и охала, что он чрезмерным рвением повредит зубу постоянному. И как потом, когда зуб все-таки поддался – синеватый, костяной, с багровым ободком в том месте, где он прилегал к десне, – Меф гордо вручил его матери.

– Пусть будет у тебя! Я для себя завтра другой расшатаю! – великодушно сказал он.

«Может, не отдавать? Ну их, эти исследования!» – на миг мелькнула у Зозо мысль, но тотчас она заглушила ее соображением, что личная жизнь важнее детского зуба, а ведь именно сегодня многое должно решиться.

* * *Ресторан, в котором Зозо встречалась с Бурлаковым, находился недалеко от гастрономического бомбоубежища Хаврона. Он был чистеньким, пахнул свежей выпечкой и начинался с большого белого холста, на котором известные люди ставили маркером свои размашистые подписи. Подписей было довольно много, что должно было напитать Зозо уважением к этому царству прославленных желудков."

"Возле этого холста Зозо, пришедшая раньше назначенного срока, и дожидалась Бурлакова. Заметив машину Леонида, въезжающую на парковку, Зозо испытала внезапную робость и укрылась в женской комнате, где и просидела десять минут, рассматривая в круглое зеркало над раковиной свое испуганное лицо.

– Сейчас или никогда! – повторяла она точно заговор.

Тем временем ее «зубодробилкин» уже сидел за столиком и равнодушно, точно язвенник, листал меню.

– Прости! Надеюсь, ты не соскучился? – проворковала Зозо, подходя.

– Ничего-ничего! Примерно этого я и ожидал. Пунктуальные женщины – это утопия! Они мне совершенно не нравятся! – сказал Бурлаков.

Его медлительный голос, которым он нередко запугивал пациентов до состояния амебы, потеплел ровно настолько, насколько это было уместно. Зозо порадовалась, что не вышла из своего убежища, даже когда в дверь барабанили.

Подошедшая официантка чем-то напоминала грустного, большеглазого, очень чистенького тушканчика. Зозо так волновалась, что ткнула пальцем в первый попавшийся салат и попросила сок.

– Сок свежевыжатый? – уточнила официантка.

– Что? Как хотите! – не расслышав, торопливо сказала Зозо.