Лестница в Эдем

Таамаг вертела на пальце кистевой эспандер. Радулга, скрестив на груди руки, хмурилась, грустя, что вокруг столько мишеней, а убить толком и некого. Хаара фотографировала цифровиком одну из луж, находя ее символичной, потому что в ней плавал одинокий красный лист. Ее оруженосец Вован, тоже по-своему не чуждый прекрасному, заявил, что будет еще символичнее, если уронить на дно лужи одинокую гильзу."

"– А еще лучше биту и несколько зубов! – терпеливо сказала Хаара, имевшая об интеллекте своего оруженосца довольно предвзятое мнение.

Ламина ухоженными длинными ногтями чистила мандарин, манерно роняя себе под ноги шкурки. Таамаг некоторое время, сдерживаясь, наблюдала за ней, а потом не выдержала и брякнула:

– Тьфу! Глаза б мои не глядели! Такой рукой и вмазать никому нельзя!

– Знаешь, а для меня это не цель, – сказала Ламина и, задумавшись, добавила: – И если вмазать нельзя, зато можно поцарапать!

Улита, проходя мимо, будто случайно зацепила Ламину плечом. Ламина ей активно не понравилась. Если честно, Меф даже не понял причину. Им нечего было делить, да и знакомы они были мало. Впрочем, у многих женщин так. Антипатия вечно бежит впереди симпатии, часто оборачиваясь, чтобы не получить по макушке.

«Вот оно – добрая и добренькая! А ведь точно: громаднейшая разница!» – подумал Меф, вспоминая слова Дафны.

Задев Ламину, Улита остановилась.

– Ой, извините! Я думала: тут пустое место! – сказала она милым голоском.

Ламина не осталась в долгу.

– Старайтесь не думать. Вам вредно, – отвечала она снисходительно.

Улита не нашлась чем парировать и проследовала дальше, благоразумно притворившись глухой.

– Тьфу! Единственное, кому я не завидую, – это красивым женщинам! – раздраженно бросила она Мефу.

– Это почему еще? – подозрительно спросил Буслаев.

– Красота – это все равно что на глазах у всех дать слюнявому идиоту мешок с бриллиантами, отправить его с детской лопаткой закапывать их на Красной площади и удивляться, что он придет зареванным и без лопатки! Двести раз несчастна та красивая, которая просто красива и больше ничего!

– Не понимаю.

– Со временем разберешься! Красота – это мешок. Но если в мешке ничего не лежит, что можно сказать о лопухе, который таскается по улицам с пустым мешком?

– А ты разве не красива? – спросил Меф.

– Кто? Я? С чего ты решил? Я само солнце – так же толста, кругла и прекрасна! – изрекла Улита. Она была примечательна уже тем, что, формулируя любое правило, себя всегда оставляла за скобками.

Обнаружив рядом со светлыми стражами Эссиорха, ведьма напряглась. Некоторое время она старалась не смотреть на него, огибая его взглядом по самой замысловатой траектории. Внезапно решившись, ведьма тряхнула головой и с просветлевшим лицом направилась к Эссиорху.