Лестница в Эдем

"

"Мамочка, гулявшая у подъезда с мальчиком лет пяти, торопливо сгребла его в охапку, закрывая своим телом и, отбежав с ним шагов на десять, принялась что-то быстро ему втолковывать. Слов Багров слышать не мог, но о смысле догадывался: видишь дядю в пижаме, в одной тапке и с чем-то острым в руке? Это псих! Не смотри ему в глаза, смотри в сторону! Он, как и ты, тоже не слушался маму, не хотел одеваться по утрам и чистить зубы – и вот взгляни, до чего докатился!

Удивлению назидательной мамы не было предела, когда следом за ненормальным юношей в пижаме выбежали девица с копьем, непонятный цирковой лилипут с булавой и мрачный, в кожаной куртке детина – этот хоть, по счастью, без копья и без булавы.

– Не бойтесь! Мы безопасные! Просто у филиала дурдома плановая прогулка! – улыбаясь, пояснил детина маме.

Та немного успокоилась, но не настолько, чтобы отпустить ребенка.

– А санитар с ними есть? – спросила она, труся.

– Я санитар, – отвечал детина.

– Кого ты ищешь? – поинтересовалась Ирка у Багрова.

– Парня, который меня тогда ударил! – пробормотал тот, продолжая озираться.

– Гопзия? – удивилась Ирка, уже слышавшая это имя от Эссиорха.

– Говорю тебе: я его видел! Он стоял вот здесь и смотрел на окна! – Мотнув головой, Матвей показал Ирке на асфальтовый пятачок между тесно припаркованными автомобилями.

Ирка с сомнением покосилась на Багрова. Она стояла у окна одновременно с Матвеем, но ничего не заметила.

– И куда он делся?

– Никуда… Он и сейчас здесь… Я его вижу, только не понимаю, почему все это накладывается на всякие предметы… Это так странно, потому что… – продолжал Матвей.

Внезапно он покачнулся, положил Ирке руку на плечо и, комкая одежду, стал давить вниз.

– На что накладывается? Что ты делаешь? – с тревогой воскликнула Ирка.

Матвей молча повернулся боком и, так и не выпустив ее плечо, подогнув колени, зачем-то прилег на асфальт. Изумленная Ирка вынуждена была выпустить копье и опереться рукой, чтобы не свалиться рядом.

– Ты что, перегрелся? Что с тобой? – крикнула она.

Матвей не ответил. Каменную его ладонь, продолжавшую тянуть вниз, Ирка разжала с большим трудом. Эссиорх присел на корточки, без особого удивления разглядывая Багрова. Затем, крякнув, поднял Матвея на руки и деловито кивнул Антигону, чтобы тот подобрал валявшийся клинок.

– Открой мне дверь подъезда! – спокойно велел он изумленной Ирке.

– Что с ним? Он в меня вцепился, а потом улегся!.. Зачем?

– Да низачем! Человек потерял сознание!

– Почему?

– Ну ты прямо ребенок!.. Да вот захотелось ему потерять, он и потерял! – проворчал Эссиорх.

В квартире он уложил Багрова на диван и принялся энергично тереть ему уши. Лицо Багрова, поначалу сизое, мало-помалу приобретало розовый оттенок.