Лестница в Эдем

– А этот чего здесь забыл? – спросил он.

– А он и сам толком не знает… На Таамаг нападать боится, а сокрушить чего-нибудь охота. Есть такой старый комиссионерский трюк: накрутить человека всякими мелкими неприятностями в школе или на работе, затюкать, отдавить в транспорте ноги, усилить чувство голода, а потом в минуту наибольшей накрутки подсунуть под горячую руку бабушку, мать, мелкого родственника или еще кого-нибудь беззащитного. Срабатывает на ура! Раз пять такую штуку проделают – появится привычка, а там страж-хранитель от человека хоть на время, да отступится, потому что сам будет отравлен. Возникнет брешь, а дальше уже дело техники, – пояснила Дафна и с укором посмотрела на Арея, будто тот и сам был чем-то вроде комиссионера.

Подбежавший парень размахнулся битой. По стеклу микроавтобуса у головы Арея разбежались трещины.

– А совсем новый был, а?! – радостно воскликнул Мамай.

Он был, пожалуй, единственным водителем в мире, который испытывает удовлетворение, когда его автотранспорт крушат и увечат.

Разошедшийся парень продолжал размахивать битой, однако высадить стекло сумел только после пятого удара. Дождавшись, пока он просунет внутрь голову и на его неосмысленном лице появится осмысленное выражение, Арей нанес резкий тычок локтем. Глупое лицо исчезло.

– Вы же сказали, что мы только зрители! – напомнил Меф.

– Так и есть!.. Дал слово – хоть за уши, а держи, – удрученно согласился Арей.

Неосторожно выглянув через разбитое стекло, он столкнулся взглядом с застывшей Иркой, в досаде отвернулся и приказал Мамаю:

– Поехали отсюда! Живо!"

"Хан охотно выжал газ. Когда он разворачивался, Меф увидел в зеркальце, как следом за ними рванулся невзрачный грязно-желтый автомобиль.

– Спорим, в той машине Прасковья с Ромасюсиком? – сказал Меф во внезапном прозрении.

Арей отнесся к предложению практически.

– На что споришь, на эйдос? – спросил он.

– На эйдос нет, – ответил Меф, преодолев острое искушение сказать: «Да запросто!»

– Что, слабо? – презрительно сказал Арей.

– Да, слабо, – охотно согласился Меф, которого давно нельзя было поймать на такие подростковые подначки.

– И на меч не споришь?

Меф не поспорил и на меч. Убедившись, что он не переменит решения, Арей даже расстроился.

– Правильно, что отказался. Потому что там внутри была одна Прасковья, – с сожалением сказал он. – Ромасюсик наблюдал от бензоколонки. Обратно в машину она его не взяла. Видно, решила, что сам как-нибудь дотащится.

Глава 12

Два сантиметра жизни

Мы обманываем и презираем других людей, потому что считаем их недостойными хорошего отношения. Нашего отношения. Другие – точно так же обманывают и презирают нас. И получается добровольное общество любителей взаимной порки.