Лесной глуши неведомые тропы

Наблюдая искоса за ловкими движениями его рук, что прежде казались мне неуклюже большими и способными лишь на разрушения, я несколько раз ловила на себе его задумчивые взгляды.

— Значит, мы оба одинаковые. Никому не нужные.

— Не одинаковые, — теперь я смотрела на него в открытую. — На мужчин сейчас, после войны-то, спрос велик, сгодится и незаконнорожденный. А ты при руках, при ногах, голова на плечах есть. Хоть и пустая, голова-то, да кто это с первого взгляда заметит?

Мой смешок вынудил Тура недовольно почесать свою пустую голову, но злиться он не стал.

— Ладно, умница наша, скажи лучше, как сейчас с подушным дела обстоят? Сколько уплатить надо?

При упоминании о податях настал мой черед помрачнеть.

— Простой люд должен уплатить двенадцать серебреников за душу, по одному за каждый месяц. Купцы, ростовщики да те, кто батраков и прислугу держит, платят больше — да что мне до них? Но ты не бойся: за тебя, пожалуй, ничего не возьмут. Каждый подтвердит, что ты только-только в деревню заявился.

— А у тебя… есть столько?

Я виновато опустила глаза.

— У меня есть пять. Семь, если считать те, которые ты дал.

После смерти Ульвы тяжко пришлось. Год неспокойным был — после битв в приграничье мародеров и разбойников развелась тьма-тьмущая. Ко мне тоже заглядывали. Вспоминать о том случае было неприятно и страшно. Понимала тогда, что одними деньгами не откупиться от лихих людей, но обороняться собиралась до последнего, мысленно вознося молитвы духам лесным и небесным. И когда надежда на спасение уже почти растаяла, под стенами дома вдруг завыли волки, учинили переполох среди разбойничьих лошадей… В той суматохе мне и удалось выскользнуть из дому, добежать до деревни да у Ираха укрыться.

Спасли меня волки. Как могла я их не жалеть?

— А если не наскребется двенадцати, что будет? — нахмурился Тур. — Кажется, раньше имущество отбирали?

— И сейчас так, — нехотя кивнула я. — Только теперь с податями строже стало. Плетьми бьют столько раз, сколько серебреников недоплатил, а если недоплатишь больше половины — то после плетей отправишься на полгода в каменоломни.

Тур замолчал и засопел, бряцая железными наконечниками. Я задумалась над своей горькой участью. Благодаря серебреникам Энги, каменоломни мне не грозят, но пять плетей получать все же придется… За две седмицы мне никак не добыть столько, хоть всех кур продай. Разве что куколку мою кто купил бы, но я не могла даже мысли допустить о том, чтобы расстаться с ней.

Энги шумно завозился, сгреб в кучу свои железки и принялся рыться в кошеле.

— Вот еще два.

Я недоверчиво взглянула в его сторону.

— Откуда у тебя?

— Доспехи продал. На что они мне теперь, без коня? Воевать я больше не собираюсь.

На душе слегка потеплело — три плети куда лучше, чем пять.