Лесной князь

Еще с детства Катя думала, что все интимное, что случается между мужчиной и женщиной должно происходить ночью, в темноте. И сейчас полуобнаженная, в разорванном платье, с горящими от терзаний губами она лежала под алчным взглядом Ивана. Молодой человек неумело пытался придать своему темному взору безразличное выражение, но это у него плохо получалось. Катя чувствовала, что готова провалиться под землю, только бы выбраться из этого ужасного положения, в котором пребывала сейчас.

Подняв руку, Иван ласково провел по ее пылающей щечке и потом переместил ласкающую ладонь ниже к ее шейке. Катя заставила себя не отшатнуться и лишь поджала губки. Ей безумно хотелось прикрыть свою наготу, и она лихорадочно начала искать предлог, чтобы отстранить молодого человека от себя. Его темный лихорадочный взор переместился вниз вслед за его ласкающей ладонью, которая уже спустилась к ее высокой груди.

– Ваша рана она кровоточит, – пролепетала она глухо, намекая на разодранную кожу Ивана, которую поранили когти медведя. Его кровь намочила его рубаху.

Иван даже не взглянул туда, куда смотрела девушка, и лишь напрягся, поняв, что она пытается найти повод, дабы не обсуждать то, что сейчас произошло. Он резко сел на кровати, выпуская ее из объятий. И Катюша так же села и прикрыла свою обнаженную грудь руками. Он сильнее нахмурился и, проворно поднявшись на ноги, оправил свои штаны. Смущенная девушка боялась поднять на него взор, и ее губки как то несчастно тряслись. Молодой человек видел, что Катюша вот-вот заплачет. Иван так и стоял у кровати, не спуская горящих глаз с ее недовольного личика.

– Вы сердитесь на меня? – спросил он глухо.

– А я имею право сердиться? – пролепетала горестно она, подняв на него яркий взор. – Я сама виновата.

– И в чем же Вы виноваты, позвольте спросить? – не выдержав, буркнул он мрачно.

– В том, что не остановила Вас, – ответила она так несчастно и трагично, что Иван нахмурился. А в его душе тут же поднялась страстная буря протеста против ее слов.

– Не остановили? Но мне показалось, что Вы сами желали этого, разве не так? – обличающее произнес он. Его слова больно резанули Катюшу по живому. Ибо она отчетливо осознала теперь, что сама позволила ему целовать ее и не могла не признать, что поначалу ей это даже нравилось. Ведь в те моменты он казался ей таким сильным, смелым и притягательным, что она забылась, а потом был уже поздно.

– Вы получили что хотели, теперь оставьте меня, – пролепетала она несчастно и, отвернувшись от него, пождала ножки к своей груди и уткнула свое лицо в колени. Иван смотрел на ее темноволосую головку с растрепавшейся косой, и недовольство стало завладевать его существом. Катюша словно хотела выставить его виновным в чем-то. Но он совсем не ощущал своей вины.