Лесник поневоле (СИ)

Если успеет, конечно!"

"Через час, перепуганные бегуны уже вопили ""Партизанен!"" и ""Ахтунг!"", взбудоражив главных интендантов. Толком ничего не могли рассказать, но взрывы и стрельбу оказывается услышали. К сожалению, сразу отреагировать не получалось - послать особо некого оказалось, а снимать посты никто не рискнул. Хорошо, что есть телефон по которому можно пожаловаться руководству и запросить подмогу с авиацией. Конечно, чисто гипотетически, имело смысл снять пару дивизий с фронта, чтобы показать в лесу кузькину мать всем, кто под руку попадётся, но командование такое навряд ли одобрило бы. Согласования затянулись до вечера, хотя реванша хотелось прямо сейчас. Вот, если бы ""партизанен"" переправу раздолбали - тогда другое дело, но Межов пока не хотел далеко мотаться. Пусть лучше гансы сами приходят за своей порцией метлы.

Так что и за вторым мотоциклом с добром удалось смотаться, а также кое-чего прилепить к трупам и технике.

- Ну всё, Андрей, лёгкие фашисты кончились. Теперь серьёзных позовут на разборки.

- Может на них тоже засаду организуем?

- Нет, друже, уже опасно. Мало нас для полноценной засады, да и пентюхи у немцев кончились. Теперь каждую мелочь будут проверять и каждого куста опасаться. Всё, что мы можем, это издалека пострелять, не более.

Гена, на всякий пожарный сбегал к аэродрому, но там пока стояла могильная тишина, посмотрим что завтра будет. Одну высотку в лесу, в полукилометре от дороги, оборудовали ячейкой под ДШК. Чисто наудачу, если прилетят самолёты (ясен пень, что не всё авиакрыло), то можно будет пострелять и смыться. Других планов придумать не успевали - следовало хорошо отдохнуть.

- Старшина, мы всегда должны воевать аккуратно. Иметь сотню путей для отхода и классно прятаться. Никакого героизма, иначе сдохнем бесцельно.

- Но немцы же поймут, рано или поздно, и не будут подставляться!

- Вот тогда-то и начнём ночные миссии, коли днём не будет возможности.

- А когда твои американские боеприпасы кончатся, что будешь делать?

- Это, конечно, будет грустный момент, но перейдём на фашистский инвентарь...

Далеко в Москве, разведуправление при генштабе зашивалось в многочисленной информации, а сам Голиков только и успевал отчитываться. Явно, что поступавшие данные были разбавлены дезой, но времени на обработку и анализ не хватало. Вот и передача неизвестного, обвинившего Гудериана в предательстве, чуть не прошла мимо. Хорошо, что нашёлся инициативный службист, предложивший хитрый трюк. Генералу подкинули в Берлине пакет инструкций, что осложнило реабилитацию опального танкиста. Филипп Иваныч, в принципе, приветствовал такие приёмы, но понимал, что всё вышло случайно. Самый опасный командующий был выведен из строя до войны и мог вообще не вернуться обратно.