Лесная невеста. Проклятие Дивины

Отдаться снова этой бездне означало скоро погибнуть. Младина не лжет, она останется с ним до конца – но конец наступит слишком скоро: уже через год он станет высохшим стариком и умрет. А она упорхнет в окошко белой лебедью, такая же юная, прекрасная, как цветущий ландыш, и ненасытная, как бездна.

– Нет! – Столпомер собрался с силами и вскочил с лежанки. – Отдай мою жену, проклятая! Уходи!

– Так ты благодаришь меня!

– Ты уже всю кровь из меня выпила, что тебе еще надо!

– Не всю! – Глаза ее вспыхнули огнем томительного желания, голос стал глубоким и звучным, в нем послышался гул мощного потока тех рек, что омывают изнанку вселенной. – Не всю! Приди ко мне, светлый луч, дай мне огонь! Дай мне жизнь, чтобы сделать Деву Матерью, и тогда родится новая Дева. Мать станет Старухой, а Старуха канет во тьму и выйдет из нее духом новой Девы, и мир обновится, ибо без этого нельзя ему жить! Приди ко мне, огонь! Дай мне огонь, ты, внук Сварога, сын Велеса!

– Ступай к Велесу, а у меня есть жена! – в отчаянии крикнул Столпомер. – Огненный Сокол, помоги!

В тесной темной клети вспыхнула молния и погасла, но вместе с ней исчезла и вила.

На постели кто-то лежал. В полутьме Столпомер видел только плечо над краем одеяла и пряди светлой косы.

Собравшись с духом, он осторожно наклонился, вгляделся. Женщина повернулась, и он увидел лицо своей жены, Хильдвиг дочери Рагнара, которую здесь уже нарекли княгиней Творимилой. В полудреме она пробормотала что-то на северном языке и потянулась к нему.

Почти год Дева не напоминала о себе, и Столпомер даже стал надеяться, что она отвязалась от него навсегда. Была бы она просто вилой, так бы и случилось – женатый мужчина для вил недоступен. Но ведь это была дева будущего, во власти которой находится любой смертный человек. Молодая княгиня носила ребенка, к великой радости всего города, а Столпомер ожидал срока со смущением и страхом. Миг рождения – миг перелома, когда в земной мир приходят все три вещие вилы. И от одной из них ему не приходилось ждать ничего хорошего.

В последний день, когда у княгини уже начались схватки и ее увели в баню, он вызвал к себе повитуху, Медведиху, и строго приказал ей зажечь, когда все кончится, не три огня в честь трех вил, а только два. Медведиха смотрела на него как на сумасшедшего, но князь настаивал, и она была вынуждена подчиниться. Хотя, по совести говоря, мужчине не годится лезть в эти дела, будь он хоть трижды князь.

И вот настала та ночь, глухая осенняя ночь, когда весь город спал, и только в новой бане на задворках княжьего двора горели два светильника, поставленные на лавке… Светильников было два, но на их свет пришли три вещие вилы – потому что не бывает прошлого без будущего и настоящего без прошлого. Она все равно пришла – та, которую не звали.