Лесная невеста. Проклятие Дивины

 – Коли белый конь черного коня победил, значит, победа за тобой будет.

Избрана нашла взглядом Хедина и кивнула. Варяг подошел и подал ей резной посох верховного жреца. Придерживая тяжелый дубовый посох в стоячем положении, Избрана наклонила его верхний конец в сторону Здравена.

– Возьми! – коротко приказала она.

Здравен в недоумении оглянулся на других жрецов, но они отвели глаза. Верховного жреца выбирали старейшины на общем сборе, а потом проводились обряды, чтобы узнать, не противоречит ли выбор воле богов. Никогда еще не было такого, чтобы верховного жреца назначал князь. Но спорить с княгиней сейчас казалось так же глупо и опасно, как идти по реке против ледохода.

Нерешительно приблизившись, Здравен прикоснулся к навершию посоха. Но ничего не случилось, гром не грянул, молния не пала с небес. Посох не вспыхнул, когда Здравен его взял, и нижний его конец не пустил корень в земляной пол. Кмети закричали, сначала неуверенно, потом дружно и радостно. Здравен отошел с посохом, бледный, вытирая холодный пот со лба, и совсем не радовался своему неожиданному возвышению."

"Устав за этот длинный день, Избрана хотела уйти к себе в избу пораньше, но сидела на пиру в обчине до глубокой ночи, зная, что так надо. Когда народ осознает, что произошло, многие испугаются гнева богов. И совершенно необходимо, чтобы она, княгиня, была на виду и своей уверенностью прогоняла страх. Сегодня она сделала то, на что никто бы не отважился, и замечала, что даже Секач поглядывает на нее со смутным тревожным уважением. Он понял не только то, что она взяла на себя смелость сменить верховного жреца. Он заметил, с какой бестрепетной готовностью варяги Хедина выполнили столь рискованный приказ. Обиженным родичам Громана еще потребуется время, чтобы собраться и что-то сделать, а ближняя дружина была оружием княгини, которое всегда под рукой. И если тебя так же быстро и решительно обезглавят по приказу княгини, то хоть разбей ее потом гром небесный, тебя все дальнейшее уже не будет касаться.

Но вот наконец крики утихли, кмети частью разбрелись по дружинным избам, частью заснули прямо за столами. Избрана наконец могла уйти. Челядинки готовили постель, двигаясь с преувеличенным проворством и старательностью. Нянька что-то бормотала себе под нос, но Избрана не прислушивалась.

Отослав всех прочь, княгиня немного посидела на лежанке, потом поднялась и достала из ларя зеркало, заботливо завернутое в кусок полотна. Ее мучило тревожное, недоверчивое любопытство. Вдруг Громан сказал правду – о том, что касается зеркала. Ведь и когда она сама смотрела в него, ей вспомнился Зимобор, о котором она в последние месяцы совсем не вспоминала.