Лесная невеста. Проклятие Дивины

И хотя Избрана была моложе всех, эти седобородые старики и морщинистые старухи почтительно поклонились: ведь именно князь является воплощением прародителя племени, Мер-Дубом, на котором оно держится, а они все лишь замещают его.

Войдя, Избрана склонилась перед идолом, краем глаза высматривая, кто из жрецов стоит рядом и какие у них лица.

– О Перун, воин небесный! – начала она, подняв глаза к грозному лику. – Ты, проливающий дожди, гремящий громами, озирающий разом весь белый свет, будь опорой и защитой своему народу! Все племя наше собралось и ждет знака твоей воли: готов ли ты указать смолянам путь к победе?

Идол промолчал. Княгиню проводили к дальнему краю вытянутой обчины, где в отдельном срубе обитал священный белый конь – потомок тех прежних, чьи черепа украшали колья тына. Сейчас он был уже взнуздан и оседлан, жрецы ждали, готовые вынести оружие Перуна. Державший коня жрец Здравен отошел, а конь тряхнул длинной белой гривой и мягко ударил копытом. Это означало, что Перун сказал «да». Жрецы радостно закричали, а Избрана бросила Здравену короткий значительный взгляд. От жреца, который ухаживает за конем, зависит многое в его поведении, и Избрана дружила со Здравеном.

Получив согласие божества, старики принялись выносить священное оружие и нагружать им коня. К Избране приблизился верховный жрец, Громан – рослый мужчина средних лет, из древнего почтенного рода ославянившейся голяди, умелый и сильный воин, плечистый, с громким голосом и величавой повадкой. Брови, как подозревала Избрана, Громан для большей внушительности подрисовывал углем.

– Значит, не передумала? – спросил он, не заботясь о том, что их услышат. – Может, подумаешь еще?

– Я всегда думаю и всегда знаю, что мне делать, – ответила Избрана, глядя мимо жреца и обращаясь непосредственно к Перуну.

Ведь и Перун – мужчина, а значит, она должна убедить его, что способна на большее, чем обычная женщина! Если бы на небесах у власти оставалась Макошь, как было в прежние тысячелетия – об этом Избране много рассказывала мать, – то ей сейчас было бы гораздо легче. Тогда миром правила богиня-мать, а народами и племенами – женщина, власть и наследство передавались от матери к дочери, а своего отца никто не знал и знать не хотел. Тогда воины считали честью получить оружие из рук жрицы, а долгом – во всем ей повиноваться и умереть за нее, как за свою богиню! Ах, где те благословенные времена! От них остались только предания о девичьем войске и возглавлявшей его Марене – Черной Косе.

– Боги не дадут победы войску, которое ведет женщина! – настойчиво продолжал Громан. – Сам Перун одолел женское войско Марены и завещал, чтобы только мужчины владели оружием.