Лесная армия

Глаза его были закрыты, грудь вздымалась, пот заливал лицо. У двери стояли дюжие помощники – им приказали неотлучно находиться рядом и жестко пресекать все неправомочные действия задержанного.

– Рад вас приветствовать, товарищи офицеры, – вкрадчиво сказал мужчина в белом халате, с мягкими манерами и располагающим лицом, – думал уж, не придете.

– Как успехи, Михаил Львович? – спросил Кольцов. – Клиент не буйствовал?

– Клиент очень беспокойный, – хмыкнул майор медицинской службы Лапковский, имеющий допуск к новейшим препаратам, проходящим под грифом «секретно». – Нам пришлось его развязать, чтобы положить на кушетку. Хорошо, что ребята были рядом, – кивнул он на застывших у порога бойцов из специального подразделения НКВД, – в противном случае я бы мог остаться без челюсти и глаза. Пришлось применить боксерский прием, так сказать…

– Его не раздевали? – Павел окинул взглядом пристегнутую ремнями фигуру.

– Нет, воздержались. В чем был, в том и оставили. Здесь не больница. Итак, к делу, молодые люди. Я ввел пациенту дозированный раствор химического препарата «Нептун‐47». Препарат многоцелевой – все зависит от дозы. В природе, так сказать, это порошкообразное вещество. Добавляется в воду, в водку, в молоко – можно даже в суп. Одна из разработок токсикологической лаборатории Григория Моисеевича, гм… Сознание пациента начинает плыть через семь-восемь минут, разум туманится, движения становятся заторможенными. Возникает в некотором роде эйфория. В таком состоянии человек – беспомощный. Минут через пять начинается сон с галлюцинациями. Собственно, сейчас он и находится в этом сне…

– Минуточку, Михаил Львович. Он что-нибудь говорил после инъекции?

– Он что-то бормотал, скалил зубы, смеялся – таким трескучим смехом. Слова были непереводимы. Родной язык у него, кстати, русский. А что вы хотели от него услышать? После пробуждения произойдет именно то, для чего создавался препарат. Недолгое время – не могу сказать, какое, все зависит от организма – человек не контролирует себя и может ответить на любые вопросы. Будить его нежелательно, должен проснуться сам.

– И когда произойдет это пробуждение? – Павел посмотрел на часы.

– А вот это мне неизвестно, – улыбнулся Лапковский. – Я сделал то, что просили, дальше действуйте сами, молодые люди. Засим вас покидаю.

– Благодарю, Михаил Львович. Бойцы, подождите в коридоре.

Охранники покинули помещение вслед за Лапковским.

Происходящее дальше было непредсказуемо. Тарасюк очнулся минут через пятнадцать. Он тяжело дышал, обводил пространство мутным взором. Организм сопротивлялся препарату – это было видно невооруженным глазом. Он знал про штучки НКВД. Тарасюк бледнел, потом багровел. Иногда расслаблялся, чмокал губами, беспричинно хихикал.