Лесная армия

Блатные были и при немцах, имели собственное подполье, которое никак нельзя было назвать советским. Кто-то сотрудничал с оккупантами, другим такое «счастье» обломилось, третьи считали, что это западло. Вот на последнюю категорию Павел и рассчитывал. Не захотят сотрудничать – всегда имеется Восточная Сибирь с приятным климатом и массой лагерей с отзывчивым персоналом.

Он перебирал добытые сотрудниками материалы – рукописные и машинописные листы с печатями и без, справки из НКВД о недавно прибывших в город. Будут ли они регистрироваться? Скорее всего, придется (может, не всем), иначе беготня от патруля станет для них повседневным делом.

Подготовить документы для регистрации Абвер всегда в состоянии. Военную разведку и контрразведку Германии давно преследуют неудачи, и адмиралу Канарису все труднее искать оправдание. Четыре месяца назад его сняли с поста и отправили в забвение, запретив оттуда возвращаться. Большую часть ведомства передали Главному Управлению Имперской безопасности, нарекли Военным управлением РСХА, а возглавил новую структуру полковник Георг Хансен. Он тоже не имел отношения ни к СС, ни к СД и, согласно информации из-за кордона, не питал теплых чувств к Адольфу Гитлеру. Но структура оставалась опасной и работала на износ – Хансену крайне не хотелось разделить участь своего предшественника…

Несколько раз Павел покидал кабинет, бегал в отделение НКВД, в милицию, где к его физиономии уже привыкли.

После обеда явились Караган с Безугловым. Бегая по городу, они сбили ноги и сейчас, перематывая портянки, некрасиво ругались.

– На кухне часового поставили, – сообщил Безуглов. – Бдительно наблюдает, чем занимается Сечкин. Вы правильно сделали, что не расстреляли его, товарищ майор, человек умеет готовить. Теперь у него нет помощников, сам носится, все угодить старается. Но народ уже пуганый: еду пробуют осторожно, обнюхивают ложки, им бесполезно объяснять, что эта штука без запаха.

– Есть что новое? – спросил Павел.

– Работаем, – проворчал Караган.

– Понятно… – все сильнее была уверенность, что скоро самому придется выбираться в «поле».

Минут через пятнадцать подоспел третий «полевой агент», стало интереснее. Коля Цветков влетел в кабинет, кепка набекрень, в зубах потухшая забытая папироса. Он сильно волновался, глаза блестели.

– Товарищ майор, тут это самое… я на базаре был, хотел пройтись по рядам, с деловыми людьми поговорить… – Николай стал кашлять, чуть не подавился папиросой, выбросил ее в помойное ведро. – Короче, иду я по базару… И вдруг такая ерунда… – он долго собирался с духом, растерянно смотрел на товарищей.

– Не удается мысль, – осторожно заметил Караган.

– Дай человеку рассказать, – нахмурился Кольцов.