Лесная армия

Он лежал за плетнем, наблюдая сразу всю опушку. Спохватился, стал вытряхивать все, что осталось от былого богатства. Запасной магазин, граната… остальное потерял! Он задыхался от злобы. Ну, где вы, гады?

Несколько человек выбежали на опушку, припустили к деревне. Это были не все, в лесу оставались другие.

Павел начал стрелять короткими очередями. Длинными нельзя – не то изделие. Сплоховали немецкие конструкторы, автомат при стрельбе раскаляется, как духовка, яйца жарить можно!

Двое разбежались в разные стороны. Он не стал дожидаться, пока его засекут, перекатился. Пули перепахали косогор. Павел приподнялся, снова выстрелил. Фигурки диверсантов сделались нечеткими, потекли, как сахарные головы. Когда же они кончатся?

Часть отряда удалось загнать обратно в лес, еще парочка диверсантов залегла в высокой траве. Он перекатился по траве, вставил новый магазин, снова дал очередь. Левая ладонь покрылась волдырями. Автомат захлебнулся – все, закончены стрельбы. А ведь еще остались патроны в магазине!

Он сполз с косогора, стал изо всех сил рвать заевший затвор, в сердцах отбросил ненужную уже железяку. И как только фрицы с таким дерьмом до Москвы дошли!

Слева что-то мелькнуло – он уловил движение. Метрах в семидесяти трое попадали в бурьян. Они уже фактически в деревне!

Павел юркнул в просвет между строениями…

Дальше все было как в тумане. Пот щипал глаза. Он метался по пустырю. Ветхие постройки вставали шеренгами, двоились. Серов пропал.

И что это приспичило немцам? Сотворить второго генерала Власова – первый уже не авторитет? Выжать все, что знает, и с «почетом» расстрелять?"

"Он уловил взмах руки из-за угла: генерал! Павел прыжками понесся через пустырь. Серов пятился, продолжал махать. До леса оставалось совсем чуть-чуть… Злая очередь стегнула справа, вспорола землю.

И снова все стало другим. Майор был один на пустыре, представляя собой прекрасную мишень. Он кинулся влево – по кратчайшему пути. Чернела оконная глазница, он перевалился через подоконник – даже прыгать не пришлось, завозился в каком-то заплесневелом хламе, загремели ведра, затрещали под ногами трухлявые доски. Убийственный запах, впитавшийся в стены, явственно намекал, что эта постройка никогда не была жилой. Она состояла из секций. Павел плутал, попадал из одного отсека в другой, теряя ориентацию.

Наконец он вылетел из дверного проема, вбежал в соседнюю постройку, на минуту привалился к стене. Славно пробежался. Здесь стояли пыльные верстаки, валялся ржавый инструмент, обрывки выцветших советских плакатов, призывающих беречь и умножать социалистическую собственность. Немцы в 41-м обогнули этот хутор и больше в нем не появлялись – что тут делать?

За стенами перекликались диверсанты – они снова его потеряли.