Лесная армия

Отделение красноармейцев двигалось цепью, прочесывая местность.

В низине лежало село – в нем, как ни странно, жили люди. Посланные разведчики сообщили, что местные слышали пальбу, но ничего не видели. Продолжать поиски было бессмысленно. У немцев, без сомнения, имелся продуманный маршрут отхода.

– У них машина была припрятана, помяни мое слово, командир, – прохрипел Караган. – Интересно, они вернутся в город или сразу подадутся к своим?

Вопрос был важный. Неясное чувство подсказывало, что к своим диверсанты сегодня не пойдут. Костяк группы остался в Старополоцке, если и будут сбегать, то все вместе…

Лейтенант Красавин любезно подбросил оперативников до штаба. Солдаты в кузове отворачивались, прятали усмешки. Вид у бравой четверки был не самый представительный.

– Помыться, переодеться, – приказал Кольцов, – и через полчаса приступить к несению службы.

– Снова черная полоса, майор? – улыбнулся полковник Шаманский. – Ничего, не расстраивайся, рано или поздно ты их поймаешь. Диверсанты опускаются до обычной мести, значит, скоро станут делать ошибки. Ты точно где-то видел этих людей?

– Точно, товарищ полковник, – уверенно заявил Павел. – Причем совсем недавно. Во всяком случае одного. Он на дорогу с пулеметом выскочил, тут я его и срисовал. Я вспомню, товарищ полковник.

– Так иди и вспоминай. Удивляешь ты меня, майор, разве возможно такое? Память тренируй, травку огородную ешь. Вот со мной, знаешь ли, никогда такого не случается…

Оперативники еще не отошли от этого бесславного боя. Обмундирование со склада висело мешком, на лице еще отражались впечатления.

– Орлы, нечего сказать, – вздохнул Кольцов. – Где Цветков?

– В милиции, – буркнул Караган.

– За что его? – не понял Безуглов.

Отворилась дверь, вошел Коля Цветков. Похоже, сотрудник решил проявить инициативу.

– Пообщался по душам с милицейским дежурным, принявшим звонок от якобы председателя сельсовета, – поведал Цветков. – Он уже в курсе, крайне пристыжен. Но я не стал с ним разбираться по-мужски, милиционер, собственно, не виноват. Кстати, последнего председателя сельсовета села Ровники немцы расстреляли еще в 41-м. После их ухода в селе удручающее безвластие. Но это так, к слову. Теперь он понял, что голос звонившего был молодой – сомнительно, что у него мог быть сын-отрок. Волнение выглядело наигранным, он говорил на чистом русском языке – без всяких местных диалектов. Откуда был сделан звонок, выяснить не удастся. А звонить он мог хоть из соседнего здания.

Возникла странная уверенность, что он узнал бы этот голос. Да и всех выживших людей из затаившейся диверсионной группы…

– Товарищ майор, вы не вспомнили, где видели ту рожу? – спросил Цветков."

"Кольцов сидел в оцепенении.