Лесная ведунья 3

— Это все грязи лечебные, пиявки кикиморовские, да уход за волосами от русалок. Но пиявки — пиявки на первом месте. Пиявки, весчь в хозяйстве безмерно полезная. И круги под глазами высосут, и бородавки, и губкам форму придадут.

Я выразительно губами пошлепала. Моего неведомого сокрытиелюбственного собеседника передернуло так, что даже плащ с капюшоном содрогнулся.

— Достаточно, — потребовал он.

И я вдруг подумала — а голос-то какой-то знакомый. Мужской, но молодой очень. И точно ведь где-то слышала, вспомнить бы еще где.

— А еще, — мстительно продолжила я, — слизь улиточная молодит особливо. Слизь ту собирать надобно поутру, счищать ножичком, да…

— Ддддостаточно! — возопил собеседник таинственный.

Нервный он какой-то, хоть и таинственный.

— Так ты ж сам спросил, — обиделась я.

Опешил чародей капюшоном скрытый, да и ответил:

— Я не предлагал вдаваться в подробности.

Ну тут крыть нечем, действительно не предлагал. Просто оно ж как — ведьма да выпивка, смесь гремучая, так что:

— А я не предлагала со мной связываться, — ответила гордо.

Пьяная ведьма, это та ведьма, за которой слово последнее завсегда остается. А еще вредные мы становимся, просто жуть как.

Чародей этого явно не знал.

— Что ж, — произнес индивид капюшоном прикрытый, — коли от частностей переходим к подробностям, то заметила ты уже явно, что сотоварищи мои неубиваемы. Не так ли?

Хмыкнула я, на чародеев упорствующих и в бою упорно выживающих поглядела, да и подтвердила:

— Твоя правда, живучи они, аки тараканы.

И почувствовала торжество своего собеседника, уловила алыми всполохами гордыни, тщеславия, наглости. Знал бы этот, плащом закутанный, что я его эмоции насквозь вижу, может и поступил бы умнее, а так… вышло, что вышло.

— Не убить тебе их, ведунья, как бы не старалась! — сделал он гордое заявление.

И это он зря. Очень зря. Очень-очень зря.

Где-то неподалеку хмыкнул Гыркула — он меня пьяную хорошо знал, удержал усмешку и лешенька — он меня как ведунью тоже хорошо знал, заинтересовались беседою Леся с Яриною — и они меня знали преотлично. Один Капюшон не ведал, на сколь тонкий лед вступил сейчас.

— Чего ты хочешь? — спросила прямо, да еще один глоток вина сделала.

Хмель меня окутывал аки магия, хмель прогонял страх и неуверенность, хмель к авантюрам подталкивал похлеще Води Водимыча, хмель горе в душе моей притуплял, и легче мне задышалось, впервые за время долгое.

— Чего хочу? — в сумраке под капюшоном сверкнули глаза чародея светом желто-голубым.

А опосля чародей возьми да и скажи:

— Обмен предлагаю тебе, ведунья. Полюбовника ученицы твоей, в обмен на моих товарищей-чародеев, коих не убить тебе, как бы ни пыталась!

Опосля такого я даже бутылку обронила.