Лесная ведунья 3

Молчаливой, задумчивой, странной немного, зверей любить будет, по лесу бродить в одиночестве…

Сквозь слезы улыбнулась Ульяна, и сказала:

— А то другие мои дети такие, как остальные? Сынок мой дружбу с болотниками водит, Луняшка от кикимор пироги с поганками домой таскает, младший вовсе чудит — вчера в муке извалялся, а мука-то на столе была, а он в люльке! Все они у меня особенные, и коли еще одну особенную в мир принесу — не пострадаю. Куда уж больше, страдать то?

Жалко мне ее, очень жалко, да только… в Ульяне я хоть уверена.

— Умерла она не своей смертью, — глядя на женщину, начала тихо рассказывать. — Она полюбила, всем сердцем полюбила, и парубок этот ее любил больше жизни, да была у него мачеха.

А мне продолжать пришлось:

— Она за Даримой в лес пришла, обещала приодеть к свадьбе, а сама как из-под защиты лесной вывела, отдала разбойникам…

Тут уж голос мой оборвался. Ульяне в одном просто было — она всего того не видела, в отличие от меня… а я словно сама там была.

— Опосля сожгли они ее заживо, — опустив все подробности, завершила кратко.

Стояла Ульяна, на ногах удержалась несмотря ни на что, кивнула мне, что мол поняла-услышала, да и сказала скорее самой себе:

— Буду учить в людях разбираться, кому верить… а кому никогда. Буду с собой в окрестные города-деревни брать, чтобы видела мир, людей, училась людским правилам. Буду беречь. И буду любить…

И подняла я клюку, и ударила ею оземь, тропу заповедную открывая.

У Заводи мы вышли молча. Молча я Лесю призвала, тропинку ивовую прося сотворить. Молча же подошли к островку, да подросшей уже крохотной яблоньке.

С остальным так тихо не вышло.

В яблоню я свою силу даже не влила — выплеснула. И когда вымахало деревце, расцвело, да плод дало один-единственный, я уж и стоять не могла, сидела, задыхаясь да за клюку двумя руками с трудом держась. Ульяна стояла, боясь вмешаться, но тревоги своей за меня уже не скрывая.

Когда налилось, поспело яблоко, сорвала его ладонями дрожащими, к груди прижала, вздохнула судорожно, да и съела все как есть, почти не жуя, с семечками и черенком. Все съела, опосля на меня глазами полными слез поглядела и… высохли те слезы.

— Госпожа ведунья, может позвать кого? — спросила встревожено.

— Ки…ки…кикимору в услужение тебе пришлю, — проговорила с трудом.

И рухнула. Вот как была, так и рухнула. А сверху на меня клюка рухнула… я себя просто таки Заратаром приятственно пинаемым почувствовала.

— Зззачем кикимору? — прошептала Ульяна.

— Из русалок помощницы так себе, к тому же постоянно Саврана соблазнять будут, надо оно тебе?

— Нет! — мгновенно открестилась благопристойная, но все же крайне собственнически настроенная жена.