Леший в погонах

– Ваши документы, майор! – потребовал немец. – Как вы здесь оказались?

И тут Сосновский позволил себе взбелениться. Кровь прихлынула к лицу, он стал едва сдерживать дыхание, переполнявший его гнев душил. «Хорошо я играю, – успел подумать разведчик, – вжился я в эту роль. Успел я насмотреться на этих петухов». И стиснув кулаки, он стал говорить резкими короткими фразами. Сосновский подумал, что мог бы и убить этого офицера. Да и его солдат тоже. Ведь кроме разряженного пистолета, что валялся на полу, у него был еще один за ремнем брюк. Руку за спину, пальцем сдвинуть флажок предохранителя, и сразу самовзводом на курок, как только дуло пистолета посмотрит в лицо этому наглецу.

– Здесь оказался не весь полк. И даже не весь батальон. Меня сопровождала всего рота егерей, когда прорвались русские. Мы заняли оборону у развилки дорог. Когда была уничтожена противотанковая батарея, мы получили приказ отходить. Под таким убийственным огнем отойти могли не все. И я приказал своим солдатам уходить, а сам с двумя пулеметчиками остался прикрывать их отход. Это было моим делом чести! А вот кто вы такой и по какому праву допрашиваете майора, оберштурмфюрер? Мои документы не погибли вместе с моей формой. И я могу их вам предъявить. Но я хотел бы увидеть сначала ваши документы.

– Извольте, – усмехнулся немец и полез в карман за документами."

"Сосновский снова бросил взгляд на солдат. Измученные, наверняка голодные, а в глазах страх. То ли перед русскими, которые могут неожиданно нагрянуть, то ли перед этим эсэсовцем. И Мотыль на полу притих, сжался весь, спиной вдавился в печку и таращился на немцев, даже кровь с лица не вытер. Смерти ждет. А сам недавно хотел гостя пристрелить, упырь! И тут по голове как будто ударило молнией. Сосновский не верил своим глазам. Он несколько раз перевел взгляд с фотографии в документе на лицо офицера. Одно и то же лицо, сомнений нет. И тонкий нос, и глубокий вырез ноздрей, и узкий подбородок. Перед ним был оберштурмфюрер Йозеф Боэр, заместитель начальника местного отдела гестапо. «Кто говорит о везении, – подумал Сосновский. – Нет везения, есть простая закономерность результата определенных продуманных действий. И мы угадали, что кто-то может нам попасться из состава отдела гестапо или пособников именно на этом уровне – среди прячущихся предателей Родины».

Сосновский протянул свои документы и снова подумал о пистолете, который находился у него сзади за ремнем. Если немец окажется подозрительным, то быть беде. И придется стрелять.

Гестаповец посмотрел в удостоверение и удивленно поднял глаза. Сосновский ждал этого. Документ пленного майора Вальтера Штибера был цел, но, отправляя с ним на задание Сосновского, пришлось его чуть подпортить, чтобы скрыть часть лица на фотографии.