Лепила

Не это, а то – страшное и кровавое. Залитые бесконечным дождем мрачные джунгли, готовые в любой момент из-за любого куста изрыгнуть смерть; пламя рукотворных костров, пожирающих людей и их жилища; свист раскаленного свинца; перевернутый «Виллис» с торчащими из-под него ногами… И самое главное – как он давит своей силой тех, кто не сделал лично ему ничего плохого. Увеличить вдвое…

С некоторых пор у него появилось животное чувство отвращения – к себе, к тому, что он делает, к окружающему миру. Порой ему очень хотелось встать на дыбы и стряхнуть с себя не только ловко подогнанную сбрую, но и весь груз, который накопился за его плечами с тех самых пор, когда молодой лейтенант Злобин прибыл на чужую землю зарабатывать боевой стаж. Теперь этого стажа у него чересчур, гораздо больше положенного. Руки чешутся поделиться с кем-нибудь из тех, кто мечтает о подвигах и обеспеченной жизни. Пусть хлебнут, а вдруг понравится. А он, расставшись с ненужным, пойдет своей дорогой, куда – пока неясно, в любую сторону. Только бы не видеть этих поганых писем, не ощущать на себе силков, в которые угодил.

Нужно еще раз поговорить с Сомовым. Прошлый раунд остался за ним, это плохо. Надо постепенно выведать, что ему известно, тогда будет легче просчитать его план. Как? Очень просто: встать на его место, поменяться на время ролями. Не думаю, что психиатр, пусть и знаменитый, будет изобретать что-то немыслимое. Все методики давно опубликованы, а значит, известны. А раз так, то и противоядие найдется."

"В какой-то момент в его мозгу промелькнула яркая и очень смелая мысль. Ему показалось, что он вдруг понял, как можно использовать психиатра в своих целях. План этот зрел в его голове давно, не было только главного исполнителя. И тут вдруг Сомов! Разве такое может быть случайностью?

– Эй, кто там есть!

Дверь беззвучно открылась.

– Как закончатся занятия, приведи ко мне нашего дорогого гостя.

Амбал расплылся в улыбке (вот дубина!), кивнул и прикрыл за собой дверь.

Мы сидели друг напротив друга за большим столом и молчали. Гуру явно изучал меня: я не чувствовал на этот раз никакого энергетического нажима. Его пристальный взгляд сканировал меня вдоль и поперек. Наверное, если бы при мне были какие-то мелкие предметы, они, повинуясь воле моего визави, повыпрыгивали бы из карманов сами собой.

Простое любопытство я бы перенес легко. Но сейчас я чувствовал, что за этим взглядом стоит нечто большее – желание выведать, что я знаю, куда могу направить предстоящий разговор. Это значит, что я все-таки сумел перехватить инициативу, и теперь Гуру встает в позицию ожидающего удар, он будет терпеть до тех пор, пока я не откроюсь и не покажу свою задумку. Вот тогда он ответит – молниеносно, с удвоенной силой, чтобы наверняка.