Лепила

О ходе операции информировать меня каждые четыре часа, при изменении оперативной обстановки – немедленно, в любое время суток. Все свободны.

Группа дружно поднялась из-за стола, задвигала стульями, направилась к выходу. Левашов еще какое-то время постоял у окна, потом вернулся на место. «Сомова мы, конечно, обнаружим и, если будет надо, вытащим. Куда важнее, чтобы он выполнил задание».

Полковник посмотрел на часы – пора – открыл стоящий рядом небольшой сейф, уверенными движениями настроил вмонтированную туда аппаратуру. Трубка спутникового телефона показалась на этот раз чересчур холодной.

На какое-то время задумался, мысленно выстраивая связь между событиями последних дней. Получалось не совсем так, как планировалось."

"Он еще раз взглянул на часы и набрал на аппарате нужную комбинацию. Ответили почти сразу же. Знакомый голос на том конце говорил чересчур громко и сбивчиво.

– Не надо так волноваться, докладывайте спокойно, – поморщился Левашов. – Так… Понял… Хорошо. Обстоятельства изменились, слушайте меня внимательно…

Глава 15

Теоретические занятия проходили очень скучно. Один из помощников Гуру рассказывал, как страдает наша матушка-природа от необдуманной деятельности человека, как нуждается в срочной защите и восстановлении. Все это при определенных риторических способностях мог рассказать любой из присутствующих слушателей.

Аудиторию составляли два десятка разномастных с виду, но одинаковых внутри человек, полностью и беспрекословно вверивших себя общей идее. С нескрываемым интересом слушали они блеклый рассказ докладчика, не смея не только прервать его несвоевременным вопросом, но, как мне показалось, стараясь не беспокоить его чересчур громким дыханием. С первой же минуты в палатке, служащей чем-то вроде красного уголка, повисла гробовая тишина, все звуки в это время производились и множились только за пределами брезентового оазиса.

Офис-менеджер «Клуба» была права: большинство адептов составляли молодые женщины. Я успел убедиться в этом, проходя к «красному уголку» практически через весь лагерь. Молодые и в большинстве своем красивые, они не производили впечатления убогих и несчастных, какими обычно выглядят многодетные матери, молодые послушницы и старые девы. Последовательницы «водного» учения были разными, живыми, я бы сказал, индивидуальными, но – до определенного момента. Стоило попытаться заговорить с кем-нибудь из них, собеседница, дежурно ответив на вопрос, тут же замыкалась, давая понять, что разговор окончен.

Единственное, что объединяло женский контингент лагеря – всеобщая безропотность. Все они занимались своими делами, практически не разговаривая друг с другом.