Лепила

Я сделал вид, что пропустил это замечание мимо ушей.

– А взносы?

Она расслабилась – главный барьер остался позади.

– Только добровольные. Члены «Клуба» ничем ему не обязаны. Это скорее, если так можно выразиться, пожертвования. Есть желание – жертвуйте, нет – никто вас за это не осудит. В конце концов, важно хорошо делать общее дело, не правда ли? Природа сама вознаградит своих радетелей.

«Что ж, агитация – на уровне. Решение нужно принимать незамедлительно, вон как она смотрит – ждет согласия. Сказать, что заинтересовался, но надо подумать, – подорвать доверие. В другой раз тебя примут, но уже не так радостно. Могут и заподозрить. А вызывать сомнения никак нельзя».

– Вот тут, в рекламе, сказано: «документы не требуются»…

– Да, все верно. Мы доверяем своим соратникам. Никаких проверок никто организовывать не собирается. Да и, согласитесь, ни к чему это. «Клуб» – это своего рода община…

«Ага! Вот это ближе к делу».

– Секта? – насторожился я.

– Нет, что вы! Как можно так говорить! – Женщина замахала руками, отгоняя, казалось, само это слово. – Секта – это что-то преступное, незаконное. У нас все официально, все открыто, все для людей. Так что прошу не путать. С такими мыслями на благое дело не ходят.

Вылазка удалась: виноватый тут же поспешил свалить вину на другого. Надо было видеть, как изменилось ее до этого приветливое лицо. Аккуратно выщипанные брови вскинулись, глаза загорелись огнем возмущения, нижняя губа задрожала от справедливого гнева. Надо срочно снижать градус.

– Скажите, – наклонился я над столом и заговорщицки посмотрел ей прямо в глаза, – а незамужних женщин в «Клубе» много?

Она моментально клюнула на мою приманку: внутренне собралась, распрямила плечи, поправила прическу, вернула на место дежурную улыбку. Похоже, тема дружбы полов ее интересовала всерьез.

– Хватает, – женщина сделал вид, что прикидывает в уме, – их вообще у нас процентов шестьдесят, и практически все не замужем, – она прикрыла рукой кольцо на пальце.

– Ого! Ну как тут не присоединиться, – открыто, лицо в лицо, улыбнулся я.

– А вы, простите…

– Вдовец. – Мне снова, как и в случае с террористом, приходилось использовать свою личную трагедию в служебных целях. «Ничего не поделаешь, имя я еще могу изменить, а вот семейное положение – уже нет. Только бы удержаться, не дать волю настоящим чувствам».

Хозяйка офиса посмотрела на меня уже с нескрываемым интересом. При этом кое-как попыталась выразить взглядом сочувствие. Последнее ей не удалось – интерес к незнакомой особи мужского пола оказался сильнее такта. Я видел, как она обрадовалась, узнав о моем семейном положении.