Пять лепестков на счастье

Мсье Жиль, маленький сутулый человечек, перешагнувший свое сорокалетие, был поэтом, так ей казалось. Он говорил о будущем витиевато, а об ароматах с придыханием.

– Вы думаете здесь устраивать сад цветов? Но что может вырасти на такой почве, какие цветы? Разве розы способны источать тут свой дивный аромат? Вы знаете, сколько кустов роз надо, чтобы получить каплю масла? Нет, мы начнем открывать свои ароматы. Аромат – это всегда настроение, это всегда любовь. А любовь бывает разной, мадам. Любовь – это обольщение и ревность, это страсть, это грусть, это разлука. Вот чем, по-вашему, пахнет разлука?

И правда, чем? Любовь Николаевна стояла, смотрела на отходящую от берега баржу и думала о разлуке.

Чем пахнет ее разлука? Полынью? Пижмой? Или чем-то более тонким, изысканным… Разлука может быть изысканной? Разлука с кем? С мужем, который долго был в Костроме, или с Надеждиным, который сейчас наверняка в Крыму гуляет вдоль моря в веселой компании и давно про нее забыл?..

Надо перестать думать про Надеждина, про его умные, все понимающие глаза и про тот прощальный визит. Несбыточное. Невозможное. Ах, как хотелось тогда коснуться широкого плеча – прислониться щекой. И как мучительно он целовал тогда ее руки… Разлука с ним пахнет дымом, а несколько случившихся встреч – липовым цветом. Сладким медовым ароматом. Вот бы сохранить его в мыле. Но мсье Жиль лишь пощелкал языком:

– Липа не есть парфюмерия, мадам. Это чай. Ваша ключница меня угощала.

А Петр Гордеевич – это лилия, тяжелый, душный запах. Солидный, подавляющий.

На лилию мсье Жиль согласно покачал головой:

– Мы можем пробовать духи. Но надо сажать много лилий, очень много.

Любовь Николаевна углубилась в изучение книг про цветы и травы, чем больше она читала, тем больше думала о более простых растениях: ромашке, которая обладает лечебным свойством, мяте – это запах свежести, легкий и бодрящий, так пахнет юная девушка в ожидании любви. Но возможно ли подобное? Или мсье Жиль их тоже определит в чай?

Баржа уже почти скрылась из вида, река на время опустела, даже людей на берегу стало меньше. Высокое небо было безоблачно. Вода у берега поблескивала зеркальной рябью. Лето давно повернуло к осени. Начался август, и, несмотря на жаркие дни, ночи теперь начинали дышать прохладой.

А Петр Гордеевич все-таки лилия. Почти месяц его не было дома. Скучала ли по мужу Любовь Николаевна? Да, скучала. Не так, как по Надеждину. К Надеждину было что-то манящее, волнующее, из тех девичьих мечтаний о красивом книжном романе, которые отдают свежестью и мятой.

Петр Гордеевич же был сама жизнь, земля. И обманутость ожиданий. Ее и его. Он не волновал Любовь Николаевну. Он изменил, оскорбил, сделал больно. Она долго думала об этом, о причинах произошедшего… И нашла мужу оправдание.