Ленточки для Стихии (СИ)

— плюхнувшись в кресло у распахнутого настежь балкона, положила ногу на ногу и скрестила руки на груди. Ещё он не выбирал, какого цвета белье мне надеть!

— Уверена? — лихо заломив бровь, Матвей смерил меня внимательным взглядом, но мне было уже не страшно. Теперь, когда я знала, зачем он это делает, я видела, что он переигрывал. Откровенно и лживо.

— Абсолютно. Мало того, ты сейчас выйдешь из комнаты и закажешь ужин сюда. — с трудом, но выдержав его потемневший изучающий взгляд, лишь сильнее поджала губы.

— А с чего это ты так расхрабрилась, Ариша?

— Может с того, что надоело трястись?

— Неужели? — бросив одежду на кровать, шагнул ко мне, попутно высвобождая бэлты. Все без исключения они извивались за его спиной, делая его отдаленно похожим на одного из героев комиксов Марвел, Доктора Осьминога.

Напряженно отслеживая каждый его шаг, не собиралась отступать. Не дождется. Я личность! Он будет считаться с моими желаниями!

— Ты мой телохранитель, а не тюремщик и уж тем более не указчик. Я сама буду решать, что надеть и где поужинать. — чувствуя, как вновь растет злоба на этого питекантропа, понятия не имеющего, как можно обращаться с девушками, раздраженно повела плечами. По спине пробегали волны, оповещающие о том, что и мои бэлты рвутся наружу. Глупо, но усмирить я их не могла, просто не умела.

— Девочка, спешу тебя огорчить… — подойдя вплотную, мужчина язвительно ухмыльнулся, наклонился и уперев руки в подлокотники по обе стороны от моей головы, продолжил. — Согласно контракту, твой отец передал мне все полномочия по защите и воспитанию юной кхаа-шарг. И теперь именно я — твой царь и бог, именно я решаю, что ты ешь, где ты ешь и в чем ты ешь. Не говоря уже о том, что делаешь в свободное от процедур время.

— Ложь! — прошипев, сжала пальцы в кулачки, едва не порезавшись о собственные ногти. Бэлты требовали отмщения…

Вот только я реально оценивала свои шансы — в открытом противостоянии он уделает меня в два счета.

— Контракт показывать не буду, не имею права. — губы растянулись в глумливой усмешке, а в глазах промелькнуло принятое решение. — Но вот настоять на своём я право имею. Ариша… не заставляй меня применять силу, одень платьишко.

— Нет? — бровь поползла вверх, словно этот ответ не предусматривался в принципе.

Не уступлю. А принудит — ещё один пункт в список. И еще минус один процент на прощение.

Через пятнадцать минут меня несли на ужин. В черном белье и черном платье. Даже босоножки в тон нашел и одел.

Прикрыв глаза, перед которыми стояли позорные минуты переодевания, дышала глубоко и размерено, не позволяя бэлтам выйти наружу. Не при всех, Арина, не при всех… Он просто больной. Мальчику вручили игрушку и его просто клинит от вседозволенности.