Лекарство от одиночества (СИ)

– Что случилось? – не выдержав, резко торможу.

– Это ты мне скажи. Мы же вроде бы все решили. К тому же ты сама вроде была заинтересована в том, чтобы не поднимать скандал.

– Все верно.

– Тогда какого черта твой муж угрожает мне иском?!

– Каким еще иском? – округляю глаза.

– Ты что, ничего не знаешь?

– Нет, – трясу головой. – А чего он хочет?

– Выяснить, что стало с его спермой. Он просто спятил, Эля. Я тысячу раз ему объяснял, естественно, в неформальной обстановке, что она не была использована. Но он ни в какую не хочет в это верить. Этот суд – полнейший абсурд! Он не узнает ничего нового, зато вкатает в землю мой бизнес.

В обычно размеренном и холодном голосе Матиаса проскальзывает неприкрытая злость. И она до того мне созвучна, что глаза застилает алым. В котором весьма органично смотрятся борочные театральные интерьеры.

– Я с ним поговорю. Ничего пока не делай, ладно?

– Ладно. Ты не подумай, я ему предлагал решить этот вопрос полюбовно. Рассказал о результатах расследования, показал гребаные образцы, что они, бляха муха, целехоньки, и предложил огромную денежную компенсацию, но ему не это, кажется, надо.

– А что?

– Тебе лучше знать. Ребенок? Похоже, он никак не смирится, что его нет. И за это готов уничтожить всё и всех. Мой бизнес, ваш брак и твоего ребенка.

– Нашего.

– Прости, Эль, но судя по тому, как он себя ведет – твоего.

Каждый раз, каждый гребаный раз мне почему-то кажется, что больнее уже не будет. И каждый раз убеждаюсь в обратном.

– Я поговорю с ним и отзвонюсь.

– Буду признателен.

Когда я нахожу Веру в переполненном буфете, уже дают третий звонок.

– Прости, дорогая, мне нужно срочно домой.

– Случилось что-то?

– Да. Случилось… Юра окончательно рехнулся.

– Я могу чем-то помочь?

Отрицательно качаю головой и даже делаю несколько шагов к выходу, когда вдруг щелкает:

– А вообще да, Вер. Ты можешь мне сказать, не продала ли ты еще свою квартиру? Если… Если нам с сыном придется куда-то уйти, мы можем рассчитывать на тебя?

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

Кажется, пробуждение еще никогда не было настолько тяжелым. Встряхиваюсь, открываю глаза. За окном сгустился туман. Отсыревшие под кондиционером простыни холодят тело. Встаю и надолго залипаю взглядом на спящем муже. В глубине души понимая, что это – в последний раз. Да, вчера я так и не нашла в себе сил поговорить с ним, но и простить его поступки я не смогла тоже. И вряд ли когда смогу. Теперь уж это ясно, как белый день. Как бы невыносимо и горько мне не было. Как бы не было тяжело рвать по живому… Стоит признать, что всему однажды приходит конец.

Жаль только – ехать некуда. Верина квартира, на которую я так рассчитывала, оказалось, давно сдана. Так что мне придется вернуться к родителям, пока я не подыщу варианта получше.