Лекарство от одиночества (СИ)

Прислушайся… – отвечает мне смутно знакомый голос соседа. Я прислушиваюсь. Но долгое время не слышу ничего, кроме плеска воды и чужих тихих голосов, обсуждающих план спасения. А потом, когда я уже с ведром наперевес подключаюсь к общему делу, действительно слышится… Звук, который ни с чем не спутаешь, если однажды его услышал. Полный отчаяния глубинный зов.

ГЛАВА 18

ГЛАВА 18

Отчаяние огромного величественного животного, наложившись на мое собственное, сваливает меня в какую-то совершеннейшую безнадегу. Я загадываю, как в детстве, если малыша удастся спасти, то и мы с Юркой спасемся. Остервенело, не зная усталости, таскаю ведра с водой. Поливаю кита. И снова плетусь к кромке моря, нашептывая ему, как безумная: «Давай же, давай, забирай его, не будь ты таким жестоким!». Море отвечает мне звонким плеском волн и заунывными, пробирающими до костей китовыми песнями.

Время переваливает за полночь. Народ постепенно расходится. Оставляя меня практически в полной темноте. Потому что одно дело, когда берег освещает двадцать фонариков, и совсем другое, когда их всего два.

– Все без толку. Он не жилец.

Сцепив зубы, обхожу по дуге сдавшихся. Вытираю предплечьем нос и снова захожу в воду. Китенок уже не фырчит, не вздыхает, но он ведь еще жив!

– Эля, доченька, бросай ты это. Завтра рано вставать. Или тебе на работу не надо? – доносится до меня откуда-то из темноты голос свекра.

– Надо. Но я еще побуду, пап.

– Ты одна его не спасешь. У него вообще не было шансов.

– Ну, хоть попытаюсь. А вы идите. Вам ведь тоже на работу.

И он уходит, да. А я таскаю соленую воду ведрами. Не замечая усталости и течения времени.

– Ветеринара не вызывали?

Юркин голос заставляет меня на секунду окаменеть. Я не уверена, что готова к разговору с ним. И не понимаю, как он здесь очутился. Зачем приехал? Неужели свекры позвали?

– А толку?

– Ну, хоть Вере позвонить. Она же биолог.

– Поздно ведь, – нерешительно закусываю губу.

– Звони. Я пока тебя подменю. Ты едва на ногах держишься."

"В отличие от других, Юрка не просит меня все бросить и не пытается внушить, насколько утопична моя затея. Он просто становится рядом со мной. Плечом к плечу. И это как будто бы придает силы. И веры… В него, и в то, что все получится.

– Аккумулятор в фонаре почти сдох.

– Скоро рассвет.

– Выхода нет, – шепчу я.

– Что?

Молчу. Не повторять же строчки из песни, которые вдруг пришли на ум. Слизав слезы, набираю номер Веры. Она отвечает после пятого гудка.

– Эль? Привет. Что-то случилось?

– Да. Прости, что побеспокоила, но…

Торопливо выкладываю последние новости, отмечая, что темнота как будто и впрямь стала менее плотной. Еще чуть-чуть, какой-то час, и солнце вынырнет из воды.

– Вообще вы все делаете правильно.

– Но этого недостаточно. Он почти не дышит, Вер.