Лекарство от одиночества (СИ)

Не могу-у-у, – последнее слово больше походит на жалкий всхлип. А я ведь жалости не хочу. Жалость – последнее дело. Бутенко же смотрит так, что мне, ей богу, спрятаться хочется. Ну, и чего он не видел?

– Эль, может, тебе домой?

– Чтобы там вздернуться? – смеюсь, захлебываясь невыплаканным. – Ну уж нет, Георгий Борисович. Лучше загрузи меня по полной работой. Чтобы головы не поднять. Чтобы сил думать не оставалось.

– Он тебя любит. Очень. Просто тяжело это мужику, когда вот так…

– Думаешь, я не знаю?!

В сестринскую влетает стайка медсестер. С интересом на нас косятся. Бутенко здоровается с ними кивком, а мне указывает на дверь.

– Ладно. Я вообще чего пришел. Твой целевой согласовали. Собирай документы и на неделе дуй в приемную.

– Серьезно? Вот так влегкую?

– А что сложного, когда люди нужны?

Будь ситуация чуть другой, я бы прыгала до потолка от радости. А так лишь растерянно киваю, а потом и вовсе сникаю. Ведь права моя мама, если Валов меня бросит, учебу я не потяну. Растерянно тру виски.

– Спасибо, только… Я должна, наверное, предупредить… В случае развода… – Господи, что мне стоит просто сказать это слово вслух! – Я не смогу учиться.

– Почему? – сощуривается Георгий.

– Потому что мне надо будет обеспечивать себя и сына. Извини, похоже, я вообще зря это все затеяла.

– Ты уже поставила на вас с Юрой крест? – удивляется Георгий.

– Нет! Нет, конечно…

– Вот и не суетись. Занимайся документами.

– Но если…

– Если это произойдет, мы что-нибудь придумаем. Останешься в отделении на полставки. Или пойдешь ко мне помощницей по научной части. Я много где публикуюсь, работой загружу с головой. Понятно?

Киваю болванчиком. Если честно, в последнее время в моей жизни все настолько хреново складывается, что я уже вообще не жду ничего хорошего. И поддержка Бутенко, понимаете, она ни хрена не держит, наоборот…

– Да. С-спасибо. Я побегу.

Хоть бы не заплакать! Хоть бы не заплакать! Вот это будет цирк. Пришла, значит, первый день, и давай мочить концерты. Не без усилия улыбнувшись проходящему мимо анестезиологу, залетаю в туалет. Открываю кран. Плещу в лицо холодной водой. Очень хорошо, что я не крашусь на работу. Очень… Сморгнув бисер с ресниц, наблюдаю за тем, как неторопливо проступает отражение моего лица в зеркале. Удивительно, но после слов Бутенко примерно так же из пугающей неизвестности в моей голове стали проступать контуры возможного будущего. В котором не было Юры, да, в котором не было счастья. Но была хоть какая-то уверенность, что я не пропаду. Что мне не дадут пропасть… Когда захочется.

Вдох-выдох. Юра-Юра… Надеюсь, это стоит того. Надеюсь, тебе правда лучше, Юра. Вот так, вдали от нас. Иначе то, через что я прохожу, совершенно бессмысленно.