Лекарство от одиночества (СИ)

Кое-что пришлось убирать, кое-что досаживать."

"– Значит, дом ты, Георгий Борисыч, построил, дерево посадил. Осталось только сына родить, а? – ляпаю и осекаюсь, поморщившись – это ж надо было такую банальщину выдать. Бутенко, кажется, тоже неловко. Наверное, я не первая и не последняя, кто считает своим долгом пройтись по этой теме.

– Там иса! Мама, там иса! – орет Мишка, захлебываясь восторгом.

– Лиса, – поясняю я для Георгия, разворачиваюсь так резко, что волосы по щеке хлещут, и кричу: – Миша, только не вздумай ее трогать. Слышишь, сынок?!

Сердце подскакивает к горлу и колотится, колотится в такт ускоряющихся шагов. Среди изумрудных зарослей папоротника и бамбука мелькает пушистый рыжий хвост. Хватаю сына, прижимаю к себе.

– Ты ее не трогал?

– Неть. Касива-а-а.

– Здесь много лет не фиксировали случаев бешенства, – успокаивает меня Бутенко, догоняя на краю дорожки. Тепло от его массивной фигуры в парке касается моих голых плеч и стекает вниз по рукам волной мурашек.

– Пойдем лучше в дом, – смущаюсь я своего испуга.

– Хотю лиситьку!

– А кот подойдет? У меня в доме есть кот.

– Басой? – загораются интересом Мишкины глаза.

– Большой? – перевожу я.

– А, да. Огромный такой. Лапы, как тарелки. Мейн-кун. Тоже, кстати, рыжий.

– Я не знала, что у тебя есть кот, – удивляюсь.

– Ну, теперь знаешь. Проходи. Чаю? – Георгий отворачивается к красивому кухонному гарнитуру. – Или вы спешите? – замирает в профиль.

– Нет. Нас никто не ждет, – с непонятно откуда взявшейся в голосе горечью рублю я и опять осекаюсь, да. Потому что зачем? Бутенко – Юрин приятель. Это пока мы вместе, кажется, что у меня полно друзей, а случись что – они все встанут на сторону Юры. Уж если мои родители встали…

– В каком смысле?

– В прямом.

– Не понимаю.

– Спроси у своего друга. Он объяснит, – отчего-то злюсь. Злюсь противоестественно и неправильно. Как будто авансом. Руки Бутенко, колдующие над заварником, замирают. «Боже, разве кто-то еще пьет чай вот так, по старинке? Он не в курсе существования чайных пакетиков?!» – психую на ровном месте. Ни с чего. Опять. Долбаная истеричка! Вообще себя не узнаю в последнее время.

Сжав кулаки, отвлекаюсь на Мишку, который как набросился с порога на кота, так и висит на нем, похрюкивая и повизгивая от восторга, и дышу, дышу, заставляя себя успокоиться.

– Я спрашиваю у своей подруги, – тихо замечает Георгий. – Что у вас происходит?

Со всхлипом вздохнув, поднимаю глаза на Бутенко. Тот хмурится. Кивает на стоящее у панорамного окна кресло, мол, садись. Ну, я и сажусь, не стоять же! Георгий опять куда-то отходит, но только для того, чтобы вернуться с двумя чашками, от которых поднимается пар.

– Здесь всякие травки. Для нервов.

Наши глаза с Бутенко встречаются. Становится не по себе.

– Спасибо.

– Давай, Эльвира Валерьевна.