Лекарство от одиночества (СИ)

– А мне? Что делать мне, Юра? Ты веришь, что я тебе изменила? Или…

Может, это сейчас не так важно, но мне нужно знать! Знать, в чем он меня обвиняет. И обвиняет ли в принципе?

– Не пори чушь! А что делать… Я и сам не знаю. Дай мне, что ли телефон этого твоего Пятса.

– Зачем?

– Затем, что я должен выяснить, куда этот криворукий мудак дел мои образцы.

– Он-то тут при чем?

– Это его блядская лаборатория! – орет Валов. Я вздрагиваю, веду по волосикам испуганно жмущегося к ноге Мишки.

– Юра… – шепчу, сглотнув слезы.

– Прости! – он прячет лицо в ладонях, дыша как выброшенный на берег кит. – Прости, Эля. Я сейчас не в себе. Давай потом поговорим, ладно? Мне нужно все обдумать. А вы домой езжайте.

– Ладно. А ты? Уверен, что сможешь сейчас работать?

– Я уже вообще ни в чем не уверен. – Юра падает в кресло и жестом, полным отчаяния, обхватывает голову. Я видела его разным. Я была с ним в самых сложных, самых горьких жизненных ситуациях, я утешала его, когда он терял пациентов, с ума сходя от бессилия… Но никогда я не видела его настолько сломленным.

– Юра… – шепчу бессвязно. – Но он же… Ты же его любишь и…

– Потом, ладно, Эль? Иди. Только номер Пятса оставь. Он не меньше нас заинтересован в том, чтобы мы не поднимали шумиху."

"Я киваю, диктую мужу номер давнишнего друга. Не без труда убеждаю сына, что нам пора уходить. И только на стоянке до меня доходит, что если мы действительно поднимем шумиху, о том, что Мишка не Юрин сын, узнают все кому не лень! В том числе и наш сын… Я останавливаюсь. Прикладываю руку к груди, ощущая, как внутри меня пробуждается что-то страшное. Дикое… То что ревет там, то что заставляет распрямляться поникшие плечи и выровнять спину. Я со страшным хрипом хватаю воздух. Легкие горят, тело вибрирует, в виски долбят ударные дозы адреналина. Я осторожно, контролируя каждое свое движение, чтобы ничего не сломать, прижимаю сына к сердцу и понимаю, что убью любого… любого убью за один косой взгляд в его сторону. Вот он какой, оказывается, материнский инстинкт. Господи, а я и не знала… Чтобы как-то себя обуздать, покрываю звонкими поцелуями Мишкины щечки.

– Мама, неть! Фатит! Мама!

Конечно-конечно. Кое-как беру себя в руки и, затолкав пробудившегося Халка на место, усаживаю Мишку в кресло. По дороге домой убеждаю себя, что мы непременно со всем разберемся. И все преодолеем. Правда, чем больше времени проходит, тем слабее становится моя вера. Потому что Юра ведет себя совсем не так, как я могла бы предположить. Он просто от меня закрывается. Проходит несколько дней, а Валов так и не находит в себе сил поговорить о своих чувствах. Лишь к четвергу я припираю его к стенке, и то лишь бы узнать, что Юра выяснил в разговоре с Пятсом.

– То, что и следовала ожидать. Якобы в тот день сперму сдавали всего два человека.