Лекарство от одиночества (СИ)

Но когда возвращаюсь в комнату и застаю Юрку спящим, испытываю парадоксальное разочарование от того, что разговора у нас не вышло.

Ночью мучаюсь от бессонницы, встаю разбитой. Из кухни доносится аромат булочек. Значит, свекровь встала первой, и завтрак за ней. Привожу себя в порядок.

– Юр, – бужу мужа, – Юра, вставай.

– А? Что такое? Который час?

– Восьмой.

– Восьмой? Кто-то умер? Ты чего меня в такую рань будишь? Воскресенье ведь!

– Мы собирались в лабораторию, – напоминаю я мужу и чувствую, как он напрягается по мере того, как к нему возвращается воспоминание о вчерашнем.

– Не чуди. Ложись, – подгребает меня под себя.

– В смысле, Юр? – отбиваюсь. – Я так не могу. Надо поскорее со всем разобраться.

– Не с чем разбираться.

– Постой, ты хочешь сказать, что ничего не помнишь?

Нет, он что, серьёзно сливается? Мы же вроде определились с порядком действий.

– Такое забудешь, – шипит Юра, накрываясь с головой подушкой.

– Ну, как хочешь, – психую я. – Тогда я одна поеду.

Дышу глубже, потом что, если так разобраться, мужа можно понять. Мне тоже ужасно страшно. Но разве мы не должны пройти через это вместе? Громко хлопая дверцами шкафа, вытаскиваю первые попавшиеся джинсы и парку. Одеваюсь. Чувство бессилия, которое я испытываю, ужасно. Оно пробуждает злость. На языке кружится куча резких ядовитых слов, о которых я непременно пожалею, если произнесу вслух. Судорожно сглатываю подкативший к глотке скандал.

Хлопнув дверью, сбегаю по лестнице. Как я и думала, давая нам подольше поспать, Мишку забрала бабушка. Обхожу стол, целую сидящего в детском стульчике сына в круглую щечку.

– Доброе утро. Тебя еще не успели накормить?

– А что такое? – вклинивается свекровь.

– Нам нужно сдать кровь."

"– В воскресенье? А что за спешка? Пульмонолог что-то сказал, да? – пугается Любовь Павловна. Помимо плюсов в виде готовых завтраков, в жизни с родителями есть и ощутимые минусы. Например, они в курсе всего, что происходит в жизни нашей семьи.

– Угум, – вру я. – Только, пожалуйста, мам, без паники. Ничего страшного нам не ставят. Обычная перестраховка. Да, сыночек?

– Да, – солидно кивает Миша.

– Ладно. Тогда хоть ты поешь.

Учитывая, что мне тоже предстоит сдавать кровь, от завтрака я отказываюсь:

– Нет-нет, мы уже поедем. Не то Мишка проголодается и устроит скандал.

– Кто? Наш сладкий пирожок? Вот уж не поверю. Наговаривает на тебя мамка, Мишань, ты слышал? Говорит, ты скандал устроишь.

Мишка озадаченно сводит темные бровки, подыскивая ответ, а потом его личико озаряется радостной улыбкой:

– Папа! Папа…

Мишка выгибается, без слов требуя, чтобы его освободили. Не без страха вынимаю его из стульчика и ставлю на пол. Мишка несется к отцу, мое сердце разгоняется.