Лекарка поневоле и опять 25 примет (СИ)

Закончив, он поставил в небольшую корзину собственноручно сделанный термос с горячим отваром.

Этих термосов разных форм и размеров у нас уже стояло штук двадцать — он экспериментировал над формами «малых холодильных ёмкостей». Идея мне нравилась, и я поделилась опытом и вариантами подобных конструкций из моего мира. А здесь ещё и магия помогала сохранять холод или тепло, поэтому изделия получались шикарные и крайне функциональные.

— Прихватим с собой что-нибудь сладенькое? — деловито спросил Эрер.

— Конечненько, — в тон ему отозвалась я, памятуя, что лишние килограммы на лодыжках не сильно отражаются.

Он потянулся к тарелке с моим последним кулинарным фиаско. Я честно пыталась приготовить зефир, не преуспела, хотя результат всё равно получился вкусным. Правда, с названием так и не определилась — перепастила или недозефир? Или, может, сделать вид, что всё так и было задумано и наречь его Таисьфиром каким-нибудь?

Впрочем, отсутствие терминологической определённости отнюдь не мешало нам съесть бо́льшую половину. Всё же сочетание сахара, белка и фруктового пюре сложно испортить даже очень кривыми руками. А я на достигнутом останавливаться не собиралась. В конце концов, это почти как с зельем — нужно просто подобрать правильную рецептуру.

Собрав всё необходимое, Эрер протянул руку мне. Я лениво сползла с подоконника и отправилась на крышу в чём была — в одной лишь рубашке, без трусов. Ношение последних мой не очень аналитический ум признал занятием бесполезным и местами нелогичным, а организм — трудозатратным. Слишком уж часто с меня их снимали в последние дни.

На крышу Эрер меня практически внёс. Ему вообще очень нравилось меня куда-то носить, а я не возражала. Силищи в нём было немеряно, это только с виду он худощавый и даже хрупкий, а по факту — трёхжильный. Это стало очевидным после того, как он попытался нарубить дров и разрубил не только полено, но и колоду, явно прослужившую предыдущему хозяину не один год. За новой колодой пришлось идти в лес, и теперь Эрер рубил дрова осторожно и почти ласково — чтобы не переборщить.

Расположившись на нескольких слоях одеял, мы обнялись и подставили лица лунному свету. Из леса доносились трели птиц, мягко горели свечи, их трепещущий огонь придавал ночи особое очарование.

Счастье — острое и сладкое одновременно, переполняло нас обоих, и мы лежали, закутанные в него и лунное сияние, как в полог, защищающий от реальности сурового мира.

И только одна новая проблема мешала погрузиться в него целиком, но о ней я старалась не думать.

— Каким ты была ребёнком? — спросил Эрер, перебирая мои волосы.

— Предприимчивым, — вынуждена была признать я. — Однажды зимой я пригласила в гости на день рождения всех друзей и одноклассников.