Лекарка поневоле и опять 25 примет (СИ)

И было б за дело… Хотя!

Я только сейчас допетрила, что в шлюхи меня записали чуть раньше, когда обнаружили в моей постели голого бессознательного мага. Не удивлюсь, если по версии селян это я его до такого состояния укатала.

Нет, ну надо же так вляпаться — никакого удовольствия и урон по репутации на ровном месте. Как говорится, fortuna caeca est.

Чтобы отвлечься, откупорила бутыль с настойкой, нюхнула и тут же отдёрнула от себя. Из горлышка несло такой сивухой, что стало понятно — старый лекарь любил настаивать не только зелья.

М-да, это тебе не винишко.

Подойдя к дому, мы заметили две незнакомые мужские фигуры.

— Это ещё кто? — шёпотом спросила я у помощницы.

— Как кто? Погорельцы же, — тихо ответила Луняша. — Вон тот, старый и седой — батька ихний — напился и избу по пьяни поджёг, а сынок-то дома не ночевал, — многозначительно добавила она. — А у кого и где ночевал — так то никому по сей день не ведомо.

Да, вот уж, действительно, всем тайнам тайна.

Нас ожидали двое: немолодой мужик с выбитыми зубами и следами былой красоты на лице и его годящийся скорее во внуки сын — греческий бог. Идеальный, точёный профиль, смоляные кудри средней длины, небрежно спадающие на широкие плечи, словно светящаяся изнутри медовая кожа, преступно длинные для мужчины ресницы… Любой актёр при виде этого Аполлона рыдал бы кровавыми слезами зависти.

— Что-то случилось? — спросила я, отрываясь от созерцания мужского великолепия.

— Ясного вечера, госпожа целительница, — отозвался греческий бог бархатистым голосом. — У отца вон зуб разболелся. Вылечить бы…

И так он это сказал, будто все звёзды с неба пообещал.

Луняша восторженно всхлипнула и размякла.

Я несколько удивилась, ведь для того, чтобы зубы болели, требовалось как минимум их наличие. Мужик с виду похвастаться таковым не мог, а когда открыл рот, я решила уволиться, забрать Шельму и уйти жить в лес отшельницей. Там такая разруха… действительно, не в клозетах, а в головах.

— Значит так, по зубам я не специалист, поэтому дам противовоспалительное и обезболивающее, но зуб нужно удалить. У меня ни инструментов…

«Ни желания, ни перчаток латексных, ни костюма химзащиты…» — подумала я, но вслух ничего не сказала. Всё же есть такое понятие, как медицинская этика. А мы, как говорит местный староста, не без понятиев.

— Да куда ж мы поедем-то? На какие барыши? Погорельцы мы… Вы уж полечите его, пожалуйста, — вкрадчиво попросил греческий бог.

Чем я могла полечить чёрные от кариеса пеньки зубов? Прикладыванием подорожника?

Парень умоляюще взял меня за руку и посмотрел огромными чёрными очами прямо в душу. А я… даже не дрогнула.

Хорош, конечно, но затаённой сумасшедшинки в глазах нет. Нос слишком ровный, без хищной горбинки — скучный какой-то.