Лекарка поневоле и опять 25 примет (СИ)

В узор голосов вплелась одинокая флейта, а за ней — скрипка, вскрывающая и одновременно исцеляющая душевные раны. Голоса звучали, и по лицам собравшихся катились слёзы — такие же чистые и прозрачные, как солнечный свет.

Постепенно хор плавно распался на отдельные голоса, а потом осталось лишь одно бесконечно прекрасное сопрано — оно звало ввысь, в облака, к свободе, а потом растворилось и затихло на самой высокой ноте, продолжив звучать где-то глубоко в сердце.

Я повернулась к Талле, чтобы поделиться впечатлениями, но не успела. В толпе мелькнул знакомый силуэт — высокий, худощавый, черноволосый, взлохмаченный…

Сердце сначала замерло в моменте узнавания, а затем забилось в груди таким бешеным ритмом, словно где-то на джембе отбивали первобытный мотив.

Эрер?..

Я ринулась к нему так, что Талла едва за мной успела. Подлетела к мужской фигуре и вцепилась в локоть, разворачивая к себе.

И только потом поняла — ну откуда здесь, на открытом солнце, взяться магу? Да и потревоженный полуденник был на Эрера похож лишь со спины. Слишком смугл и широконос, а на щеках не хватает насмешливых ямочек.

— Извините, обозналась, — неловко отступила я под враждебным взглядом спутницы незнакомца.

Талла подошла ближе и, кажется, всё поняла. Сочувственно посмотрела на меня, но не сказала ни слова. Настроение рухнуло в бездну, и я захотела вернуться домой, но она меня отговорила:

— Тю-ю-ю… Да ладно тебе! Зато как пели душевно… Всегда послушаешь — и на сердце легче, как-то верится сразу, что Солар нас не оставит. Пойдём, посмотрим, чем ещё торгуют, может, медку докупим. А вечером обещают театральное представление! С магией!

Мысленно отчитав себя за впечатлительность и порывистость, я согласилась:

— Ты права, останемся, как и собирались. Не стоит портить себе праздник, не так часто у нас выдаётся возможность повеселиться.

Обедали мы там же, на ярмарке. Я нахватала всего понемногу — интересно же было, как готовят полуденники. Я вот никогда бы не подумала сделать из местной синевато-зелёной тыквы муку, а булочки получились очень даже вкусными. Тесто плотноватое, зато весёленького зеленоватого оттенка. Прикупила небольшой мешок — для экспериментов.

Эту же самую тыкву с непроизносимым местным названием ситро́йльхезен активно использовали в пищу — тушили, солили и даже засахаривали — а всё благодаря тому, что росла она отлично, была сытной и могла долежаться в прохладном погребе аж до самой весны, пусть и слегка покоричневев в процессе.

Лана ситро́ю не любила, а вот мне она показалась вполне неплохой на вкус. Тушёная, она напоминала что-то среднее между картошкой и тыквой, с лёгкой ноткой варёного сельдерея. Ешь и прямо чувствуешь, как организм против собственной воли оздоравливается.