Идеальный мир для Лекаря 14 (СИ)

Мысли улетели далеко, но в последнее время это случается с ним все чаще.

А начались эти далекие мысли с того момента, когда гусь Илларион осознал себя. В тот момент вся его жизнь перевернулась вверх дном. Причем он довольно смутно вспоминает события до того знаменательного момента.

И ведь поначалу это было довольно непросто… Всё же Илларион оказался первым разумным гусем в этом мире, а то и вовсе, во всей Вселенной! В первые дни он бродил по птичнику, и заглядывал каждому из своих товарищей в глаза, пытаясь и в них прочитать хотя бы каплю разума. Ему хотелось поделиться своими мыслями, поговорить с сородичами, но это оказалось невозможно.

Шла неделя за неделей, и разумный гусь осознал, зачем его держат здесь. Жизнь каждого из его соплеменников заканчивается в стенах птичника. И пусть их жизни не имеют никакого смысла, каждый следующий день похож на прежний, но Илларион не собирался мириться с такой судьбой. Быть лишь пищей, отдавать свое потомство для того, чтобы люди могли съесть яичницу — это судьба кур или уток. Но, будучи гордым гусём, Илларион решил сделать все возможное, чтобы освободиться.

Он пытался разговаривать с соплеменниками, хотел собрать их вместе, и единым ударным кулаком смести оборону противника. Вырваться из заточения, сбежать, если понадобится, и основать свою гусиную империю. Хотя о внешнем мире Илларион тогда знал совсем мало, но чувствовал, что эта задача ему по силам. Вот только каждая попытка заканчивалась полным крахом. Революция заглохла на своем первом этапе, так как потенциальные революционеры оказались безмерно тупыми. Тогда как их предводителю оставалось лишь пытаться донести до них свои мысли о пустоте их жизней.

Именно в тот момент Илларион осознал, что остальные гуси и он — два совершенно разных вида. Нет никакого смысла жалеть их, они — другие. Пусть среди стаи и были его родственники, но теперь ему стало на них плевать, и он озаботился собственной безопасностью. Всё же жизнь каждого гуся заканчивается в одной комнате. Там их убивают, ощипывают, и уносят в неизвестном направлении. Илларион подсматривал за действиями людей, и даже наблюдал за их транспортом через небольшое окошко под самым потолком.

Со стороны могло показаться, что Илларион гоготал ровно также, как и остальные. Но на самом деле он вкладывал в гогот свои мысли, осознанно произносил слова на гусином языке, тогда как остальные просто издавали пустые звуки.

— Гагаг гаг… — гусь усмехнулся и, кивнув гвардейцу, попросил его набить трубку заново. Всё же руки ему еще не отрастили, хотя он давно просил об этом Михаила. Но тому сейчас не до манипуляций с организмом пернатого разведчика.

Илларион усмехнулся от мыслей о том, что подумывал наложить на себя руки.