Лекарь

Канонада откатилась на другой конец города. Интересно, как долго мы сможем продержаться… потому что за спиной река и отступать некуда. Как там звали древнего полководца, спалившего свои корабли?

Комната, где я расположилась, в прошлой жизни, кажется, была кухней. У стены до сих пор сохранился добротно сделанный стол, покрытый клеенкой в синий цветочек. И осталась одна табуретка — вторая валялась в углу, разнесенная в щепки. Я тщательно вычистила винтовку. Расстелила плащ-палатку у дальней от окна стены. Потянулась, устраиваясь поудобнее. В окно было видно небо — ветер гнал низкие тучи, перемешивая их с клубами дыма. Запах гари плыл над городом.

— Аня, можно к тебе?

— Заходи.

Я села, подтянув колени к груди, опираясь спиной о стену.

— Поговорить надо.

— Садись.

Лешка неловко устроился на единственной целой табуретке.

— Поговорить надо, — повторил он. Кажется, парень был сконфужен.

— Что случилось? — я смотрела ему в лицо снизу вверх. А он изменился, мелькнула нелепая мысль. Что же, все мы изменились — и явно не в лучшую сторону. Интересно — еще одна нелепость — про нас уже сплетничают? Поводов, наверное, масса, хотя причины нет. Он, может и не прочь, да только мне не до того.

— Аня, тебя переводят.

— Куда?

— Видишь ли… твое личное дело все-таки дошло до заинтересованных людей. Будешь работать в госпитале. В столице. Врачей не хватает.

— Чушь собачья! — возмутилась я — Врачей полно: четыре года, и вперед. По нынешним временам — так и вовсе два. Эка невидаль!

— Хорошо: лекарей не хватает. Наверху решили, что использовать высококвалифицированного специалиста в качестве снайпера — непозволительная расточительность.

Как ни странно, они правы. Единственная доступная человеку, не объяснимая никакой логикой способность — дар лекаря. Таких как я немного. Тех, кто чувствует чужую боль. Кто способен исцелить наложением рук. Мы — элита. На нашем курсе меда — четыре человека. На предыдущем — ни одного. На следующем — двое.

— Я ничего не смог сделать.

— Не смог? Или не захотел? — прищурилась я, пристально глядя ему в глаза.

Лешка отвел взгляд:

— Аня, приказы не обсуждают.

— Значит, не захотел, — я усмехнулась. — Что ж, спасибо за трогательную заботу."

"— Перестань! — рявкнул Алексей. — Как командир, я обязан проявлять заботу. В том числе о благе подчиненных. И о благе государства, как это ни глупо звучит. Особенно о благе государства. Потому что солдат — море. И таких как я — двенадцать на дюжину. А таких как ты — единицы. Тех, кто может покойника вытащить с того света.

— Из клинической смерти, — машинально поправила я. — Это любой врач может. Реанимация называется.

— Уймись! — он в сердцах грохнул кулаком по столу. — Прекрасно знаешь, о чем речь.